Вздорожание продуктов 1911 №3

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Вздорожание продуктов.

(Вопросы внутренней жизни).

И в России, и в Западной Европе, и в Америке последние годы сопровождались общим вздорожанием продуктов первой необходимости. В других странах вздорожание жизни отчасти возмещалось параллельным вздорожанием труда, общим повышением заработной платы и потому не особенно резко сказалось на положении рабочих масс, в России же сравнительно с 1905 годом заработная плата не повысилась, а понизилась, и вздорожание продуктов первой необходимости почувствовалос беднейшим населением весьма резко. Оно сократило и без того убогий бюджет и деревенскаго и городского жителя и сделало непосильно тяжелым бремя жизни даже для сравнительно лучше вооруженной в борьбе за существование интеллигенции. Значительно обогатившаяся в последние годы хроника самоубийств с постоянно повторяющимися приписками: „покончил с собою за неимением средств к жизни“—объясняется главным образом влиянием ухудшившихся экономических условий. Ужас голода и нищеты навис над всеми странами, с особою же силою сосредоточился в крупных городах и столицах. Центры роскоши и богатства стали в то же время и центрами самой острой, самой безпощадной нужды. Здесь населению приходится считаться с целым рядом особенно неблагоприятных условий: с более сложным строем жизни, с отсутствием самостоятельнаго хозяйства, с быстро растущей дороговизною квартир и с длинной цепью многочисленных посредников по добыванию всех продуктов первой необходимости. Если крестьянин имеет свою избу, свой хлеб, свой огород, иногда свое молоко, то городскому жителю все приходится покупать нередко из вторых, третьих и даже десятых рук и на всем в тридорога расплачиваться за посредничество, Раньше, чем достичь потребителя, многие продукты перейдут через несколько рук: от мелких скупщиков зерно попадает к крупным хлеботорговцам, от крупных хлеботорговцев к мельникам, от мельников в мучные лабазы, из мучных лабазов в хлебопекарни, из хлебопекарен в мелочную лавку и только из мелочной лавки к столичному жителю. Так как каждый из этой цепи посредников должен что-нибудь заработать, то вся сумма их заработков не может не увеличить окончательной цены хлеба. Таким образом основную и главную причину дороговизны городской жизни нужно видеть в сложности и дороговизне торговаго посредничества. Культурный Запад, ранее нас страдавший от дороговизны продуктов первой необходимости, успел выработать и некоторые меры борьбы с этим злом: с одной стороны, городския управления стараются устанавливать таксы на многие продукты, ограничивая торговцев в черезчур хищнических поборах, с другой-облегчают возможность конкуренции между ними, вынуждающей продавать с сравнительно небольшой выгодой. Таксирование хлеба, мяса, молока и прочих продуктов не всегда достигает цели и не спасает население от жестокой эксплоатации.

Гораздо более надежным представляется другой способ борьбы с дороговизной, широко применяемый в Англии и отчасти в Германии—именно сплочение самих потребителей в так называемые потребительские союзы, общества и товарищества. В Англии потребительския общества насчитывают целые миллионы членов, вступают между собою в союзы для грандиозных оптовых закупок, располагают колоссальными капиталами и заводят даже свои собственные фабрики, вытесняя посредничество не только из торговли, но также и из самаго производства.

В прогрессивном росте потребительских союзов, захватывающих в свои руки самое производство продуктов, можно было бы видеть решение социальнаго вопроса, так как ничто не мешает рабочим потребительских фабрик сделаться членами общества и, следовательно, собственниками всех коперативных учреждений. Однакоже действительность не оправдывает таких надежд. Объединение оказывается палкою о двух концах.

Если потребители объединяютея против производителей, то и производители тоже объединяются против потребителей. Объединение хозяев-производителей совершается при том же несравненно легче и быстрее уже в силу того, что их—сотни и десятки, тогда как потребителей—миллионы и даже миллиарды. Первая на путь объединения хозяев-производителей выступила Америка в лице предприимчиваго собственника пенсильванских нефтяных источников Джона Рокфеллера, сумевшаго объединить в своих руках путем соглашения с остальными нефтяниками всю нефтяную промышленность Соединенных Штатов. Слив все нефтяные предприятия воедино и разорив не желавших пристать к союзу, Рокфеллер устранил конкуренцию между ними, вызывавшую понижение продажных цен нефти, сразу повысил доходность объединенных предприятий и в сравнительно короткое время сумел сделаться богатейшим человеком в мире. По примеру нефтяного треста, в Америке быстро возникли тресты: угольный, железоделательный, медный, железнодорожный, пароходный, мясной, телеграфный, похоронный и пр., и пр. Все отрасли промышленности объединились и приняли новую форму организации. Не нормируемая конкуренцией, продажная цена продуктов сделалась произвольной, перестала находиться в зависимости от издержек производства и приобрела характер косвеннаго обложения потребителей в пользу промышленных королей.

Вслед за американскими промышленнеками на путь столь выгоднаго слияния отдельных предприятий двинулись и европейские и русские промышленники. У нас открыто существуют сахарный, железоделательный, гвоздильный, горнопромышленный, нефтяной и резиновый синдикаты, а негласных, разумеется, еще больше. Они получили возможность облагать потребителя высокими налогами. В их карманы текут сотни миллионов рублей. Гигантский рост добывающей и обрабатывающей промышленности, быстрый прогресс техники, открытие эксплоатации плодороднейших стран, развитие средств перевозки—все это должно было бы безконечно удешевить и облегчить жизнь, а между тем все неимоверно дорожает, и жизнь становится невыносимо тяжелой,—и все это в силу того, что всеми благами прогресса промышленности, науки и техники пользуется не разрозненный потребитель, а обёдиненный в синдикаты производитель. Сахар, который стоит 4—5 к. фунт, продается по 15 к. фунт и остается почти недоступным огромной массе населения. Калоши, стоившия два года назад 1 р. 80 к., продаются теперь уже за 3 р. 60 к. Квартиры за десять лет вздорожали почти на 50—60%, и десятки тысяч людей, не имея возможности нанять отдельную комнату, вынуждены селиться в грязных „углах“, бок-о-бок с больными, пьяными или порочными соседями. Возрастающая дороговизна жизни передвигает богатых людей в разряд только состоятельных, состоятельных — в разряд нуждающихся, а нуждающихся толкает в разряд нищей голытьбы. Бремя жизни становится непосильным всем классам населения. Всеобщее бедствие вызывает всеобщий стон, плач и скрежет зубовный, особенно громкий в наиболее страдающих низах. Миллионы родителей лишаются возможности дать своим детям потребное количество тепла, воздуха и пищи, необходимое для их роста и развития. Дороговизна продуктов влечет за собою неизбежное вырождение целых наций, обрекает на медленное вымирание целые народы. На нее нельзя иначе смотреть, как на самое тяжелое общественное бедствие и величайшую национальную опасность. Общественная и государственная мысль должны напрячь все силы, чтобы уяснить истинные размеры грозящаго несчастия и найти способы защиты против него. Отчасти наша Государственная Дума уже приступила к решению задачи и выразила энергичный протест против быстро прививающихся в русской промышленности синдикатов, которые являются одной из главных причин растущей дороговизны. Но можно ли разсчитывать на победу русской Государственной Думы в этом вопросе, когда даже свободный американский народ в течение долгих десятилетий самой напряженной борьбы с трестами никак не может сбросить с себя тяжелаго экономическаго ига промышленных королей? Столетие с лишним назад американцы решили отделиться от Англии из-за того, что она слишком безцеремонно облагала ввозимые в колонию товары, и начали войну за освобождение с того, что побросали в море оплаченные налогом тюки мануфактуры, а ныне их потомки безпрекословно уплачивают нескольким десяткам Рокфеллеров, Карнеджи и Вандербильтов миллиарды долларов и чувствуют себя совершенно безсильными вырваться из железных тисков их экономическаго деспотизма. В прошлом году безсовестное повышение цен на мясо преисполнило чашу терпения американскаго народа и вызвало своеобразный протест: несколько миллионов американских граждан объявило голодную забастовку и отказалось от употребления мяса, которое при напряженной работе американскаго рабочаго составляет необходимый продукт питания.

Под страхом дальнейших убытков от добровольнаго народнаго голодания мясной трест после первой же недели всенароднаго поста сдался и понизил цены на мясо. Победа была достигнута, но какою ценою! Для борьбы с мясным трестом у свободнаго американскаго народа оказалось в распоряжении только то средство, к которому в самых исключительных случаях прибегают заключенные в тюрьмах: голодовка, воздержание от привычной пищи, осуждение самого себя на медленное уничтожение! Однакоже даже и такое героическое средство не всегда ведет к победе: у нас, в России, благодаря дороговизне сахара от потребления его без всякаго соглашения, а просто по недоступности для кармана, в течение многих лет систематически уклоняются десятки миллионов крестьянскаго населения, но это нисколько не толкает наших сахароваров к удешевлению сахара на внутренних рынках, который они вывозят в Англию на корм свиней по 5 к. фунт. В Вене дороговизна продуктов питания вызвала острые волнения, но и они не привели к удешевлению жизни. Безпрепятственное обложение населения косвенными налогами в пользу промышленных королей обращает в обманчивую фикцию и в безсмысленную обрядность бюджетное право парламентов, без согласия которых никакое правительство не может обложить своих граждан. Если рядом с утвержденными народным представительством налогами практикуется совершенно произвольное обложение каждаго гражданина, как потребителя, в пользу негласнаго правительства промышленных трестов, то что же остается от его гражданской свободы и независимости? Увы, она обращается в нуль! Ни одно законное правительство, памятующее о своих правах и обязанностях, не может примириться с захватом промышленными союзами принадлежащаго только одному ему верховнаго права обложения—иначе оно уже перестает быть верховным органом национальной воли и фактичееки уступает свое место новой власти. Америка и Западная Европа уже попали под абсолютную власть капитала, сохраняя внешнюю видимость республиканской и конституционной форм правления. Там нет той силы, которая могла бы сбросить эту власть, которая ведет захваченные ею народы к вырождению и гибели; в России же правительство, опираясь на еще не утратившую экономической самостоятельности деревню, пока располагает возможностью регулировать рост и развитие опасных для него и для народа промышленных организаций. Для этого оно должно, во-первых, предоставить полную свободу развитию противоборствующих синдикатам потребительских союзов и даже всеми мерами активно способствовать насаждению последних, а сверх того—установить основной закон, по которому в каждой отрасли промышленности, объединенной синдикатами в одно предприятие, с уничтожением внутренней конкуренции между отдельными предпринимателями, устанавливался бы правительственный контроль за всеми расходами и доходами объединеннаго предприятия, при чем все поступления, превышающия определенную законом норму доходности на обращающийся капитал, отчисляются в казну на том же самом этическом основании, на каком закон воспрещает взимание ростовщических процентов по кредитным сделкам. Тогда синдикаты были бы ограничены в своем хищничестве и не имели бы расчета безконечно повышать цены продуктов. Ограничительное законодательство, допуская творческую и полезную сторону объединительных промышленных организаций—в виде, например, нормирования производства сообразно размерам спроса, устранения вредной конкуренции с свойственными ей спекулятивными приемами и риском разорений и т. д., в то же время налагало бы властную руку на все разрушительные, опасные для государства и гибельные для народа, влияния синдикатов, сделало бы все продукты потребления более дешевыми, а жизнь граждан—более богатой, более легкой и радостной.

Niva-1911-3-cover.png

Содержание №3 1911г.: ТЕКСТЪ. Выбор. Повесть И. Потапенко. (Продолжение). — В тихом уголке. Стихотворение Петра Быкова. — Между небом и землей. Очерк И. Кипренскаго.—Родэн и Толстой. Очерк Л. М. Камышникова.—Млечный путь. Очерк Н. С. Павловскаго.—Насекомые-разрушители. Очерк М. Орлова.—Эмир бухарский.—А. М. Скабичевский.—К рисункам.—Вздорожание продуктов (Вопросы внутренной жизни).—Черные дни Португалии (Политическое обозрение).—Объявления.

РИСУНКИ. Сумерки. — Осенняя выставка картин „Товарищества Художников“ в С.-Петербурге (12 рисунков). — Зарождение Марсельезы. Руже де Лиль сочиняет французский национальный гимн. — Млечный путь (3 рисунка). — „Насекомые-разрушители“ (9 рисунков). Эмир бухарский Сеид-Абдул-Уль-Ахад-хан. — Вступивший на престол эмир бухарский его высочество Сеид-Мир-Алим.—Критик А. М. Скабичевский.—П. Н. Волков.

К этому № прилагается „Полнаго собрания сочинений А. Ф. Писемскаго“ кн. 19.

г. XLII. Выдан: 15 января 1911 г. Редактор: В. Я. Светлов. Редактор-Издат.: Л. Ф. Маркс.