Наташа 1911 №10

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Наташа.

Этюд Виктора Гофмана.

Она рыдала изступленно, и безпомощно вздрагивали ее узкия плечи. Она упала на стол головой, и не видно было ее лица, закутавшагося в рукава безсильно выброшенных перед собою рук и в скомканный, насквозь промоченный слезами платок. Оттуда, из-за этого скомканнаго платка и вздрагивающих рук, вырывались частые, тихия, всхлипывающия рыдания; казалось, задыхается кто-то или, утопая, делает последние отчаянные глотки.

Он ходил взад и вперед по комнате, все по тому же месту— от этажерки с книгами до зеркальнаго шкапа у противоположной стены. Невольно быстры были его шаги, и резко и порывисто поворачивался он у окна. Это оттого, что он взволнован; ясно, что он сильно взволнован. И еще дрожит в нем, то сжимаясь, то вновь расправляясь, ощущение какой-то холодной суровости и жестокости, потому что, мучительно напрягая и взнуздывая свою волю, он только-что сказал ей все то, отчего она теперь так изступленно рыдает. Глухим, болезненным, гулко разрастающимся отголоском отзывались в его душе ее рыдания, ее безутешная печаль...

Вот она плачет —его прошедшее, его жертва, его умершая любовь. Безсильно вздрагивают голубая кофточка и белая прозрачная пуговка на спине.

Он подошел к ней, обнял ее плечи:

— Наташа, не надо. Что ты делаешь с собою?.. Милая, прошу тебя, успокойся. Надо же пожалеть себя. Ведь и я, Наташа, страдаю от всего этого!

Боже, как неверны и как жестоки слова!

Он обхватил руками ее шею, пытаясь осторожно отнять голову от судорожно прижатых к лицу рук и мокраго, скомканнаго платка. Но руки и платок последовали за головою. Он сел рядом с нею на диван и мягким, настойчивым усилием отвел наконец от лица ее руки. Лицо — покрасневшее, с заплаканными, припухшими глазами: мокры щеки, и жалобно вздрагивает непослушно кривящийся рот. Он прильнул к ее щеке губами:

— Что же делать, Наташа, если жизнь так жестока? Ведь и я страдаю от этого, и мне невыносимо больно... Ну, хорошо, пусть все будет, как прежде... Я твой, ничего не случилось. Слышишь ли, Наташа, ничего не случилось. Не надо же плакать...

Но она отстранила его от себя и, громко всхлипнув, опять упала на стол головою,—словно с новою и невыносимою болью почувствовав, что случилось. А он, уже говоря, знал, что ложь эти слова, что ничего он не может здесь сделать, что все будет так, как это неизбежно и должно быть.

Встав, он опять принялся ходить по комнате. Как все это ужасно и невыносимо! И можно ли этого избежать, и что тут делать?—опять в сотый раз старался он во всем разобраться, найти какой-нибудь исход. И не находил ничего. О, он готов притворяться, готов остаться с нею, судорожно оберегая прошлое, отказываясь от всего, что зовет неудержимо!.. Но разве это может помочь?..

Все еще быстрыми и жесткими были шаги, и он еще ощущал в них то упорство и суровость, которые с таким напряжением откуда-то собрал в себе сегодня для этого разговора с ней.

Наташа перестала плакать и сухо смотрела теперь прямо перед собой воспаленными и словно невидящими глазами.

Он остановился у окна. Неотвязно и мучительно мысль была занята все тем же. Ему казалось теперь, что он сам был в чем-то обманут. Ведь он верил в эту любовь и не хотел разрыва... И он не хочет теперь быть жестоким, наносить удары: ему жалко и больно...

Словно приняв новый удар, Наташа вдруг опять поникла и закрылась руками. Как-то вся сжавшись, припала она к мягкой спинке дивана. Он подошел к ней, наклонился над нею, положил ей на плечо руку:

— О чем же ты плачешь? Ведь все будет, как прежде. Ведь ты слышала, ничего не случилось. Успокойся же, Наташа.

И опять чувствовал, что будет не так, как хотят он и Наташа, но иначе—без внимания к ним и их скорби: а он— он должен быть жестоким—с ней, милой и плачущей.

Наташа встала и ушла в свою комнату, затворив за собою дверь. Спустя несколько минут, он подошел к двери и прислушался. Тихо. Она больше не плакала.

Оставшись один, он заломил в отчаяньи руки. Хотелось крикнуть, хотелось громко и жалко стонать.

— Что же, что же тут делать? — проговорил он вслух.

И знал: делать нечего. Надо итти по указанному пути. Причинять боль, когда жаждешь быть благодарным, убивать, когда хотел бы дать счастье...

Он подошел к своему письменному столу с разбросанными книгами и бумагами.

Посмотрев на одну тетрадь, он усмехнулся. Да, вот его работы, его любимые теории — мораль подлиннаго я. Или он уж от нея отказывается? Нет, нравственность—долг человека по отношению к себе самому, к своему подлинному я. Совесть голос этого я. Если он поддастся теперь жалости—в нем заговорит совесть, его задавленное я. Но ведь и в противоположном случае будет мучить совесть...

Так где же то я, перед которым надо склониться?

Он уже опять взволнованно ходил по комнате, все в том же направлении—от этажерки с книгами до зеркальнаго шкапа у окна...

Вдруг он остановился. Из спальни слышались громкия, изступленные, захлебывающияся рыдания. Это рыдало его прошлое, его жертва, его преступление.

Он бросился туда. Она лежала ничком на постели, судорожно зарывшись в подушки.

— Наташа, не плачь же. Ведь ничего не будет. Ведь я сказал же тебе, Наташа. Я твой, я с тобою. Разве мы не были счастливы? Мы опять будем счастливы. Все будет хорошо, все будет, как прежде. Ведь я твой, я люблю тебя, Наташа. Наташа...


Niva-1911-10-cover.png

Содержание №10 1911г.: ТЕКСТЪ. Сфинкс. Одна из легенд русской истории. П. П. Гнедича.—Стихотворение Сергея Касаткина. — Наташа. Этюд Виктора Гофмана.—Цезарина. Разсказ С. Марсьен.—Н. H. Дубовской.—„Певец загадочных натур“.—Новые звезды. Очерк Н. С. Павловскаго.— 19 февраля в Государственной Думе (Вопросы внутренней жизни).—Е. Н. Чириков —Пятидесятилетие Императорскаго С.-Петербургскаго Общества Поощрения Рысистаго Коннозаводства.—Годовщина скорби.—К рисункам.—Заявление.—Объявления.

РИСУНКИ. Зима.—Ранняя весна.—Иматра.—Выбор приданаго.—Идиллия (Полуверцы Псковской г.). — Притихло. — Н. Дубовской.—Фридрих Шпильгаген.— Памяти Императора Александра II (1881—1911) (8 рисунков).—Новые звезды (5 рисунков).—Годовщина скорби (2 рисунка).—Е. Н. Чириков.—К 50-летию Императорскаго Спб. Общества Поощрения Рысистаго Коннозаводства.

К этому № прилагается: 1) „Ежемес. литерат. и популярно-научные приложения“ за Март 1911 г., 2) „ПАРИЖСКИЯ МОДЫ“ за Март 1911 г. с 39 рис. и отдельн. лист. с 27 черт. выкр. в натур. величину и 29 рис. для выпилки по дереву.

г. XLII. Выдан: 5 марта 1911 г. Редактор: В. Я. Светлов. Редактор-Издат.: Л. Ф. Маркс.