Политическое обозрение 1911 №40

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Политическое обозрение.

Турецко-итальянская война. — Голодные бунты в Западной Европе.

Совершенно неожиданным осложнением мароккскаго вопроса явилось непредусмотренное никем из дипломатов выступление Италии с требованием присоединения Триполи, до сих пор числившагося полуавтономным владением Турции. Полюбовное разграничение африканских захватов м е ж д у Англией и Францией раздразнило колониальные аппетиты Германии, а германския требования компенсации в виде присоединения к Камеруну прибрежной полосы Конго напомнили Италии, что и она имеет право получить что-нибудь там, где другие находят себе такую завидную поживу.

Так как в Марокко уже хозяйничают Франция и Испания, от которых было бы мудрено что-нибудь получить, то римский кабинет обратил свои взоры на Турцию и почти сразу предъявил ей категорическое требование об уступке Триполи. Нужно отдать итальянским дипломатам полную справедливость: они прекрасно использовали момент, когда все европейския державы настолько заняты мароккским вопросом, что завистливое соперничество ни одну из них не побудит к защите неприкосновенности турецких владений. Действительно, Австрия и Германия не смогли оказать —и не оказали—никакого противодействия итальянскому захвату Триполи, в силу того, что Италия— их союзница, выход которой из тройственнаго союза сразу значительно ослабил бы последний. Англия и Франция, а тем более Россия, нисколько не заинтересованы в защите Турции, которая шла в кильватере германской дипломатии и направляла свои вооружения против своей северной соседки. Следовательно, Турция не может разсчитывать ни на защиту держав тройственнаго союза, ни на защиту держав тройственнаго согласия и должна обороняться собственными силами. Реформами Гольц-паши и управлением Шеффкета-паши турецкая армия поставлена на большую высоту и могла бы представлять для итальянцев, потерпевших поражение даже от плохо вооруженной абиссинской армии, грозную силу. Но, к великому несчастию для Турции, ее территория нигде не соприкасается с итальянской, и ее флот так слаб и ничтожен, что обречен на гибель при первом столкновении с опасным врагом. Италия тотчас же после объявления войны блокировала Триполи и отрезала его от Турции, лишив последнюю всякой возможности снабжать атакованный десятитысячный горнизон боевыми запасами и усиливать его новыми войсками. Пример Триполи показывает, как опасно иметь отделенные морем колонии, не имея сильнаго флота.

В политическом отношении выступление Италии чревато дальнейшими последствиями. Первым отголоском его в пределах Турции уже явилось возобновление возстания во всей Албании. Жестокими мерами младотурки довели своих разноплеменных подданных до такой степени ненависти к правительству, что они пользуются внешними затруднениями отечества, чтобы отстоять свои несправедливо нарушенные областные права и интересы. Внешний крах младотурецкаго правительства вызовет более, чем вероятный революционный взрыв. Для Турции, очевидно, вслед за красными днями начались черные дни. Действия Италии могут разсматриваться как начало раздела между европейскими державами чернаго материка, раздела, о близости котораго мы говорили в первой статье о Марокко.

Замечательное и многознаменательное совпадение: в то время, когда европейские дипломаты ведут спор о разделе Марокко, европейские народы проникнуты совсем иными заботами и почти по всем столицам безчисленными толпами устраивают буйные протесты против дороговизны предметов первой необходимости, переходящие местами почти в революционные действия. Как это ни странно, в начале XX столетия Европа снова переживает голодные бунты, которые потрясали государственную жизнь средневековья. Народные массы Франции, Бельгии, Австрии, располагающия всеми политическими правами, в конце концов чувствуют себя совершенно безсильными в борьбе с растущей дороговизной жизни и обращаются к средневековому способу борьбы— к бунту, к разгрому лавок, к разрушению домов, сдаваемых по слишком высокой цене, и пр. Здесь бросается в глаза очевидное банкротство той политической культуры, которая не дает народам законных средств и фактической возможности отстоять свое право на сколько-нибудь сносное существование на земле. Банкротство современной культуры покажется нам еще яснее и глубже, если мы вспомним, что наш век считается веком пышнаго расцвета промышленности, который должен бы, казалось, совершенно упразднить всякую возможность не только голодных бунтов, но даже самих голодовок, удешевить жизнь до последняго предела и отнять всякое основание к жалобам на дороговизну. Очевидно, торжествующая свои победы крупная промышленность не оправдывает возлагаемых на нее надежд и прежде всего не делает существование народа более сносным. Промышленность и торговля, достигшия небывалаго развития, на высоте своего могущества как будто бы перестают уже служить потребителю, но делают его своим рабом. Какия-то основные ненормальности в постановке промышленности сделали ее из слуги общества неограниченным никакими законами господином и владыкой над обществом. Главная причина такого неожиданнаго превращения коренится в образовании так называемых синдикатов, трестов и картелей. С тех пор, как закон взаимной конкуренции,обезпечивавший наибольшую дешевизну продуктов, фактически отменен соглашением между крупными промышленниками, продажная цена продуктов стала определяться уже не стоимостью производства, не суммою издержек последняго, а произволом стакнувшихся между собою промышленных королей. Сообразно этому их барыши получили совершенно иной характер: раньше они были естественными доходами с производства, теперь стали своего рода негласным обложением потребителя. Так как право облагать гражданина принадлежит только государству, то, следовательно, с образованием синдикатов к промышленникам незримо перешли чисто-государственные функции — основные и главные прерогативы сюзерена. Недаром заправил трестов называют в Америке мъдными, железными, железнодорожными, нефтяными и пр. королями. Все гарантированные конституциями бюджетные права парламентов, права граждан на самообложение и т. д. незаметно превратились в чистейшую фикцию. Все завоевания политической и экономической культуры обращены в ничто; все, что создано столетиями борьбы, вырвано с корнем, и жизнь современнаго европейца, окруженнаго пышным декорумом гражданственности и свободы, возвращена к экономически правовым нормам средневековаго абсолютизма.

Niva-1911-40-cover.png

Содержание №40 1911г.: ТЕКСТЪ: Заколдованный круг 1911 №40. Повесть В. Тихонова.—Птица. Разсказ Бориса Лазаревскаго.—Юбилейная Царскосельская выставка.— Столетие Казанскаго собораПолитическое обозрение.—К рисункам.—Объявления.

РИСУНКИ: Дедушкино пиво.—Высокий гость.—Хорошее угощение.—XXX выставка картин Общества Русских Акварелистов в С.-Петербурге.—Постановка „Живого трупа“ Л. Н. Толстого на сцене Московскаго Художественнаго театра (7 рисунков).—Юбилейная Царскосельская выставка (10 рисунков).-Карта театра военных действий между Италией и Турцией.—100-летие Казанскаго собора (6 рисунков и 1 портр.).—Гибель французскаго броненосца „Libertê“ 12 сентября с. г. (2 рисунка).

К этому № прилагается: I) „Ежемес. литерат. и популярно-научные приложения“ за октябрь 1911 г., 2) „ПАРИЖСКИЯ МОДЫ“ за октябрь 1911 г. с 37 рис. и отдельн. лист. с 28 черт. выкр. в натур. величину и 27 рис. дамских рукоделий.