Дѣло Эмберъ

From Niva
Jump to: navigation, search

(Рис. на стр. 20).

Во Франціи новый годъ получилъ отъ стараго очень крупное наслѣдство. Вѣрнѣе, это наслѣдство прошлаго вѣка. Франція, видимо, не можетъ существовать безъ громкаго дѣла— «affair». Было тамъ панамское дѣло, на смѣну ему явилось дѣло Дрейфуса; сошелъ со сцены узникъ Чортова острова, и всплыло «дѣло Эмберъ». Недавно министръ-президентъ, крупнѣйшій во Франціи адвокатъ, Валъдекъ-Руссо назвалъ это дѣло «величайшимъ мошенничествомъ XIX столѣтія». Мы не коснулись бы его на страницахъ Нивы, если бы оно было только величайшимъ мошенничествомъ; но это дѣло интересно еще и потому, что ярко освѣщаетъ нравы высшей французской буржуазіи и отчасти магистратуры; даже болѣе: оно представляетъ общечеловѣческій интересъ, какъ показатель людской алчности, порабощающей въ человѣкѣ всѣ остальныя чувства.

Дѣлу этому ровно 20 лѣтъ. Въ 1883 г. весь Парижъ, затѣмъ всю Францію и, наконецъ, весь міръ облетѣла газетная вѣсть, что скончался американскій мил-ліонеръ Робертъ Генри Крауфордъ и оставилъ послѣ себя колоссальное состояніе — болѣе 100 милліоновъ франковъ. Не было указано, ни гдѣ онъ скончался, ни гдѣ погребенъ; никто не зналъ его ни въ Европѣ, ни въ Америкѣ, а между тѣмъ всѣ по-вѣрили этому и стали на всѣ лады имъ интересоваться. Это былъ гипнозъ,—гипнозъ «милліона въ туманѣ», о которомъ говоритъ Кре-чинскій. Вслѣдъ за извѣстіемъ о смерти милліонера Крауфорда появилось сообщеніе о томъ, что онъ оставилъ завѣщаніе, совершенное въ Ниццѣ 6-го сентября 1877 г. По этому завѣщанію все состояніе должно было-де перейти къ дѣвицѣ Терезѣ Дориньякъ, жившей близъ Тулузы.

Единственной наслѣдницѣ 100 милліоновъ не пристало носитъ простую фамилію, и она прибавила желанное для каждаго француза «де», переименовавшись въ «д’Ориньякъ».

Быстро явились со всѣхъ сторонъ искатели ея руки, и она выбрала себѣ въ супруги сына бывшаго министра, очень вліятельнаго въ политическихъ сферахъ, молодого адвоката Фредерика Эмбера.

Съ этого момента на арену французской общественной жизни вступила Тереза Эмберъ. Она переселилась въ Парижъ, пріобрѣла великолѣп-ный отель въ улицѣ Grande Armèe, купила себѣ цѣлый дворецъ въ окрестностяхъ Мелэна и имѣніе подъ Нарбономъ. За эти дворцы и земли она согласилась дать, сколько у нея просили, но наличными не уплатила ни франка; продавцы и не требовали немедленной уплаты, зная, что имѣютъ дѣло съ наслѣдницей ста милліоновъ.

Вдругъ Тереза Эмберъ съ горестью сообщила всѣмъ своимъ близкимъ и знакомымъ, что къ ней явились неожиданно два какихъ-то господина, назвавшихъ себя Робертомъ и Генри Крауфордами, племянниками покойнаго Крауфорда. Два этихъ американца, по словамъ Терезы Эмберъ, представили ей хранившееся у нихъ подлинное завѣщаніе Крауфорда, совершенное также въ Ниццѣ и при томъ того же 6-го сентября 1877 г. Въ ихъ завѣщаніи было сказано: «Я хочу, чтобы все мое состояніе было послѣ моей смерти раздѣлено на три части: одну треть отдать Маріи д’Ориньякъ, другую треть—моему племяннику Роберту Крауфорду, третью— моему племяннику Генри Крауфорду. За это оба племянника мои должны положить во Франціи изъ причитающихся имъ частей наслѣдства капиталъ, достаточный для того, чтобы выплачивать изъ него Терезѣ д’Ориньякъ пожизненную ренту въ тридцать тысячъ франковъ ежемѣсячно».

Оба завѣщанія были составлены съ соблюденіемъ всѣхъ формальностей и въ силу одновременности составленія имѣли равную силу. Дѣло оказывалось очень спорнымъ. Но въ довершеніе его необыкновенности, оба Крауфорда, указавъ на свои права, заявили затѣмъ, что причитающіеся каждому изъ нихъ 33 1/з милліона ихъ вовсе не интересуютъ, такъ какъ у нихъ имѣется состояніе вдвое болѣе дядинаго. Имъ нужно-де совсѣмъ иное. Они знаютъ, что послѣдней волей дяди было установить тѣсную родственную связь между семействами Крауфордовъ и д’Оринъяковъ. Дядя хотѣлъ, чтобы одинъ изъ его племянниковъ женился на одной изъ сестеръ д’Ориньякъ. Въ виду того, что Тереза уже замужемъ за Эмберомъ, они и явились просить руки младшей ея сестры Маріи. Есть послѣдняя согласится выйти за одного изъ нихъ, то они сейчасъ же откажутся отъ своихъ правъ на наслѣдство и уничтожатъ завѣщаніе.

Маріи д’Ориньякъ не было въ то время еще 17 лѣтъ, и сестра ея Тереза заявила объ этомъ неожиданнымъ женихамъ. Тѣ, какъ истые упорные янки, заявили, что согласны ждать полтора года до ея совершеннолѣтія. Но при этомъ-де потребовали, опять-таки какъ предусмотрительные янки, опечатать до дня свадьбы принадлежащiя имъ двѣ трети наслѣдства.Судили-рядили и, наконецъ, согласились на томъ, чтобы, пока Марія д’Ориньякъ не выразитъ рѣшительнаго согласія на бракъ съ однимъ изъ Крауфордовъ, наложить печати на принадлежащую имъ всѣмъ сумму въ 100 милліоновъ и передать ихъ на храненіе старѣйшей изъ всѣхъ—Терезѣ Эмберъ. Положили всѣ цѣнныя бумаги въ несгораемый шкапъ и для большей вѣрности и неприкосновенности приложили къ нему общую печать Эмберовъ и Крауфордовъ. Тереза Эмберъ сдѣлалась фактической владѣлицей всѣхъ 100 милліоновъ, но подъ однимъ условіемъ: она не имѣла права трогать денегъ подъ страхомъ лишиться права на наслѣдство.

Имѣя въ рукахъ такое громадное, лишь временно выморочное, состояніе, Тереза Эмберъ пріобрѣла широкій кредитъ. Вѣдь оставалось только полтора года до полученія ею всего наслѣд-ства. Запечатанный шкапъ производилъ магическое дѣйствіе: ей предлагали съ радостью сотни тысячъ, въ алчной надеждѣ съ лихвой поживиться потомъ изъ сокровищъ денежнаго шкапа. Долги Эмберовъ становились уже милліонными.

Но вотъ прошли завѣтные полтора года, и кредиторы явились къ Терезѣ Эмберъ за полученіемъ своихъ денегъ. Со свойственнымъ ей умѣньемъ обращаться съ людьми, Тереза Эмберъ поспѣшила ихъ успокоить: деньги ихъ совершенно вѣрны, но бѣда въ томъ, что сестра ея Марія, какъ большинство дѣвушекъ, все еще колеблется сдѣлать такой рѣшительный шагъ въ жизни, какъ замужество, а Крауфорды, какъ истинные джентльмены, не настаиваютъ на немедленномъ отвѣтѣ, желая получить отъ нея добровольное, сознательное согласіе быть женою одного изъ нихъ.

При этомъ они выразили желаніе уничтожить денежныя ихъ отношенія, оскорбляющія ихъ чувство къ любимой дѣвушкѣ: они отказались отъ своихъ правъ на наслѣдство, выдавъ 9-го января 1884 г. Эмберамъ обязательство не требовать никогда ничего изъ оставленнаго дядей наслѣдства и завѣщаніе признали недѣйствительнымъ. За это Эмберы обязывались уплатить каждому изъ Крауфордовъ по три милліона франковъ.

Увидѣвъ это обязательство, нотаріально удостовѣренное, кредиторы вполнѣ опять успокоились: въ силу документа Эмберы во всякомъ случаѣ наслѣдовали 94 милліона.

И снова посыпался на Эмберовъ золотой дождь, и они продолжали вести жизнь милліонеровъ, не зная удержа своимъ прихотямъ, еще болѣе ослѣпляя этимъ алчныхъ людей. Салоны Эмберовъ привлекали выдающихся представителей государственной и общественной жизни, писателей, ученыхъ, художниковъ. Когда по прошествіи извѣстнаго времени и съ постепеннымъ наростаніемъ долговъ, появились сомнѣнія относительно существованія наслѣдства, начались судебные процессы. Съ 1885 г. разные адвокаты отъ имени братьевъ Крауфордовъ начали подавать въ судъ иски и упорно ихъ поддерживали, подавая отзывы на возраженія Эмберовъ, жалуясь изъ инстанціи въ инстанцію: по этимъ искамъ постановлялись приговоры, но всегда заочные: Крауфорды лично не выступали никогда. Процессы длились годы; всѣ права были на сторонѣ Эмберовъ, и судъ постоянно склонялся на ихъ сторону.

Если за время этой судебной волокиты попадались кредиторы особенно настойчивые и недовѣрчивые, то Эмберы очень ловко устраняли ихъ, занимая у болѣе легковѣрныхъ. Одинъ разъ судъ присудилъ съ Эмберовъ въ пользу какого-то цомѣщика 2 1/2 милліона, и они тотчасъ же внесли эту сумму. Это создавало имъ еще большій кредитъ.

Въ цѣляхъ увеличенія кредита, Тереза Эмберъ дѣлала такіе расходы, которые сами по себѣ кричали о ея богатствѣ и гипнотизировали легковѣрныхъ. Она, напримѣръ, владѣла брильянтовыми розсыпями, купила цѣлое княжество въ Африкѣ, учредила факторію на о. Мадагаскарѣ, основала, подъ управленіемъ своего брата, банкъ въ Парижѣ, куда несъ свои грошевыя сбереженія бѣдный людъ, устроила роскошное убѣжище для престарѣлыхъ священниковъ и, въ довершеніе всего, основала свою газету.

Но всему есть предѣлъ. Всѣ жалобы Крауфордовъ были окончательно рѣшены въ пользу Эмберовъ. Ничто уже не мѣшало приступить къ завѣтному шкапу.

Кридиторы требовали настоятельно этого, да и общественное мнѣніе и печать—по крайней мѣрѣ та часть ея, которая не подчинялась вліянію Эмберовъ и ихъ покровителей, — слишкомъ уже взывали къ суду. По приказу суда шкапъ былъ вскрытъ, но тамъ кромѣ пустыхъ пакетовъ ничего не оказалось. Милліоновъ не было никогда, никогда не существовало ни Роберта Генри Крауфорда, ни его племянниковъ. Но въ довершеніе всего, не было и Эмберовъ: Тереза, Фредерикъ и дочь ихъ Ева исчезли безъ слѣда. Остались лишь 50 милліоновъ долга и кипа подложныхъ документовъ.

Цѣлый годъ пропадали Эмберы безъ вѣсти. Полиція всего міра поставлена была на ноги. Даже у насъ, въ Россіи, было нѣсколько неосновательныхъ арестовъ, въ виду сходства примѣтъ съ Эмберами. И вдругъ совершенно неожиданно, въ декабрѣ истекшаго года, испанскiй полицейскій агентъ Каро накрылъ Эмберовъ въ Мадридѣ. Тамъ они жили уединенно, развлекаясь чтеніемъ парижскихъ газетъ, сообщавшихъ разныя неправильныя догадки о мѣстѣ ихъ нахожденія. Когда получена была въ Парижѣ вѣсть объ арестованіи Эмберовъ, весь «современный Вавилонъ» пришелъ въ неистовство; въ министерствѣ юстиціи шелъ пиръ горой. Да и есть чему радоваться: положенъ конецъ изумительному мошенничеству. Эмберы уже доставлены въ Парижъ комиссаромъ Геніономъ и сидятъ въ тюрьмѣ. Они понесутъ, наконецъ, заслуженное наказаніе. На совѣсти ихъ много загубленныхъ жизней: нѣсколько человѣкъ, обманутыхъ ими, покончили съ собой, остальные стали нищими.