Игрушки 1911 №5

From Niva
Jump to: navigation, search

Игрушки.

Разсказъ М. М. Миклашевскаго.

I.

Петя въ первый разъ въ жизни былъ на елкѣ у князей Славскихъ, когда ему едва минуло пять лѣтъ. Елка предполагалась на второй день Рождества, но уже по крайней мѣрѣ за мѣсяцъ Петя готовился къ этому важному событію и каждый день подолгу уносился мечтами въ заманчивое недалекое будущее... Всѣ домашніе безпрестанно твердили о первомъ Петиномъ выѣздѣ.

— Какъ ты, Петя, держишь ножъ?.. А еще на елку къ княгинѣ собираешься!..—говорила Марья Александровна, мать Пети.

— Вотъ погоди, ужъ непремѣнно разскажу мамѣ про твои шалости... Не возьметъ тогда тебя мама на княжескую елку, — ворчала няня во время прогулокъ съ Петей.

А горничная Маланья, бойкая и хитрая дѣвушка, въ отсутствіе няни всегда разсказывала Петѣ, какъ на княжеской елкѣ Петя будетъ танцовать польки и кадрили съ нарядными дѣвочками въ золотыхъ платьицахъ, а затѣмъ получать дорогіе подарки.

Но вотъ наступилъ и давно ожидаемый день. Марья Александровна, взволнованная больше, чѣмъ обыкновенно, съ утра бѣгала по комнатамъ, то отдавая, то отмѣняя распоряженія и поминутно требуя къ себѣ няню и Маланью.

Еще засвѣтло, сейчасъ же послѣ ранняго обѣда, Марья Александровна при помощи няни и Маланьи принялась одѣвать Петю, но все-таки, когда въ семь часовъ прибыла княжеская карета, туалетъ былъ готовъ только наполовину.

Закутаннаго по рукамъ и ногамъ вынесли Петю на улицу и вмѣстѣ съ мамой и няней усадили въ карету. Замелькали уличные фонари, понеслись навстрѣчу экипажи, автомобили, засновали пѣшеходы, и Петя, припавъ къ стеклу кареты, съ застывшимъ на лицѣ любопытствомъ наблюдалъ эту, имъ еще никогда не виданную, ночную жизнь, полную таинственнаго очарованія.

Карета остановилась у массивнаго подъѣзда огромнаго дома. Петю опять на рукахъ внесли въ ярко освѣщенную переднюю и начали раскутывать среди массы незнакомыхъ лицъ, говора, шума, дѣтскаго смѣха, визга и плача. Когда подъ звуки бравурнаго марша въ толпѣ дѣтей Петя вошелъ въ залу, гдѣ до самаго потолка возвышалась елка, вся облитая яркимъ свѣтомъ, осыпанная блестками и елочнымъ снѣгомъ, обвѣшанная тысячами разнородныхъ игрушекъ съ золотымъ свѣтлымъ ангеломъ наверху, то долго не могъ опомниться и страстно пожиралъ глазами всю эту сказочную роскошь.

Начались вокругъ елки танцы. Благодаря стараніямъ Марьи Александровны, Петиной дамой оказалась маленькая хозяйка, трехлѣтняя княжна Ася, худенькая, блѣдненькая, некрасивая дѣвочка, которая молча и покорно держала его ручку и, повидимому, была этимъ довольна.

— Посмотрите, княгиня, какая красивая парочка, и какъ они другъ къ другу подходятъ, — подобострастно обратилась Марья Александровна къ хозяйкѣ, выждавъ удобный моментъ, когда старичокъ-генералъ и два статскихъ, все время наперебой занимавшіе княгиню, отошли въ сторону.

Лицо княгини расплылось въ снисходительно-ласковую улыбку, и, граціозно подбѣжавъ къ танцующимъ, она поправила платьице дочери, а затѣмъ погладила Петю по головкѣ.

Изъ всѣхъ висѣвшихъ на елкѣ игрушекъ Петѣ больше всего понравился заводной автомобиль съ шоферомъ, двумя сѣдоками и сигнальнымъ рожкомъ. Ну, словомъ, совершенно, какъ настоящіе, за которыми каждый день съ такой страстью Петя слѣдилъ изъ окна дѣтской. Онъ не могъ оторвать глазъ отъ этой игрушки и съ каждымъ мгновеніемъ сильнѣе и сильнѣе очаровывался. Его дѣтское воображеніе уже нарисовало картину, какъ этотъ самый автомобиль мчится черезъ всѣ комнаты ихъ квартиры подъ звонкій смѣхъ горничной Маланьи. И Петя задумчиво ходилъ въ толпѣ дѣтей вокругъ елки, небрежно-разсѣянно таща за руку свою даму.

— Ну, Петя, какая тебѣ игрушка больше всего нравится? — сказала княгиня, подходя и обнимая Петю за талію:—кромѣ вотъ этого автомобиля можешь выбрать какую угодно игрушку.

Петя молчалъ, обидчиво уставившись въ одну точку.

— Что жъ ты молчишь?

И княгиня поцѣловала его въ щеку.

— Я хочу автомобиль,—прошепталъ Петя и зардѣлся.

Княгиня звонко раземѣялась, а вслѣдъ за ней старичокъ-генералъ, оказавшійся возлѣ.

— Вѣдь я же сказала, автомобиля нельзя; онъ уже подаренъ другому мальчику. Можетъ-быть, тебѣ дать вотъ эту лошадку?

— Нѣтъ!—угрюмо отвѣтилъ Петя.

— Ну, а вотъ этотъ корабликъ хочешь? — спросилъ генералъ.

— Нѣтъ!—и въ голосѣ Пети послышались слезы.

— Такъ что же ты хочешь?—уже безпокойно-участливо спросила княгиня и, нѣжно взявъ его на руки, поднесла къ елкѣ. — Ну, выбирай! Покажи, какая игрушка больше всего тебѣ нравится?

Петя опять зардѣлся и указалъ на автомобиль.

— Да онъ неисправимъ, — удивленно воскликнула княгиня, и ея голубые глаза подернулись дымкой.

— Вотъ вамъ образецъ дѣтской искренности, — услужливо захихикалъ генералъ.

— Въ такомъ случаѣ бери, если ужъ тебѣ такъ нравится эта игрушка. Я тому мальчику что-нибудь другое подарю, — словно разсуждая сама съ собой, произнесла княгиня и, снявъ съ елки игрушку, вручила Петѣ.

Петины мечты сбылись. Едва вскочивъ съ постели, онъ уже возится съ автомобилемъ, который, шипя, какъ настоящій, мчится черезъ всю амфиладу комнатъ. И не только Маланья, но и кухарка и няня съ большимъ интересомъ слѣдятъ за бѣгомъ автомобиля, который представляется Петѣ чѣмъ-то одушевленнымъ, живымъ, съ такой обворожительной внѣшностью. Его дѣтская душа полна восторженныхъ симпатій и благородныхъ чувствъ къ этой игрушкѣ; другія игрушки забыты, заброшены.

Но проходятъ дни, недѣли, мѣсяцъ... и Петя охладѣваетъ: онъ все рѣже, и уже не каждый день, пускаетъ автомобиль, а другія игрушки снова получаютъ утраченный смыслъ и значеніе.

II.

Прошло пятнадцать лѣтъ. Князья Славскіе, несмотря на то, что единственной дочери ихъ, княжнѣ Асѣ. было уже за двадцать, продолжали устраивать елку, какъ и прежде, на второй день Рождества. Это такъ напоминало княгинѣ и княжнѣ ихъ молодые годы, ихъ первые искренніе восторги, а отъ елочныхъ свѣчей, выглядывающихъ изъ-за зелени и отъ запаха загорающихся иглъ вѣяло такимъ плѣнительно-грустнымъ очарованіемъ.

Петя, юный корнетъ гвардейскаго полка (одинъ Богъ знаетъ, сколько лишеній и жертвъ стоило Марьѣ Александровнѣ содержаніе сына), прибылъ на елку къ Славскимъ прямо изъ ресторана, послѣ товарищескаго обѣда. Его мать, сильно посѣдѣвшая и сгорбившаяся, была уже тамъ.

Петино появленіе сразу всѣхъ оживило и взволновало: молодой, красивый, изящный, въ блестящемъ мундирѣ, съ бьющей черезъ край жизнерадостностъю, тактично сдерживаемой воспитаніемъ, онъ вездѣ приносилъ веселье и всѣхъ очаровывалъ.

Сейчасъ же начались танцы. Петя, пригласивъ блѣдножелтую, некрасивую, съ водянисто-безцвѣтными глазами княжну Асю, плавно поплылъ, слегка прищелкивая шпорами, по огромной залѣ подъ задумчивые звуки вальса. Петя дирижировалъ, танцуя въ первой парѣ, преимущественно съ княжной Асей, но глаза его безпрестанно, противъ воли, останавливались украдкой на Лизѣ, подругѣ княжны по институту... Тогда они загорались внезапнымъ огнемъ, полнымъ безумныхъ, неутолимыхъ желаній, и только благодаря его неимовѣрному усилію воли опять становились безпечно-равнодушными...

Уже годъ, какъ Петя былъ влюбленъ въ Лизу.

Лиза была сирота, жила изъ милости у дальней родственницы, старухи-самодурки, и очень дружила съ княжной, которая ей покровительствовала и нерѣдко брала съ собой въ театры и на балы...

Петя пригласилъ Лизу на туръ вальса, и у него мучительно-сладко заныло въ груди, когда гибкій станъ дѣвушки затрепеталъ подъ его рукой...

— Какая вамъ больше всего нравится на елкѣ игрушка? улыбаясь, спросила Лиза, чтобы начать разговоръ.

Глаза ихъ встрѣтились, и она вся зардѣлась и оттого сдѣлалась еще очаровательнѣе. Розовый туманъ застлалъ глаза Пети. Все куда-то исчезло, кромѣ Лизы, съ которой, какъ ему казалось, они плывутъ въ облакахъ.

— Вы спрашиваете, какая игрушка мнѣ больше всего нравится? Мнѣ нравится игрушка, о которой я только могу мечтать, которая, подобно сказочной жаръ-птицѣ, плѣнила мое воображеніе...

— Стало-быть, вы не прочь получить эту игрушку въ видѣ рождественскаго подарка? — спросила Лиза и сейчасъ же испугалась своей шутки.

— Еще бы! Мнѣ кажется, я сошелъ бы съ ума отъ восторга...

— Но кто же эта игрушка?—уже едва слышно спросила Лиза,

— Вы...—страстно прошепталъ онъ, усаживая Лизу на мѣсто.

Петя продолжалъ дирижировать, но мысли его были поглощены

Лизой, которая, въ видѣ необыкновенно-изящной игрушки, казалось ему, выглядывала изъ-за елки въ числѣ другихъ игрушекъ и загадочно-ласково улыбалась.

Послѣ ужина Петя засталъ Лизу одну въ будуарѣ княжны. Лиза знала, что онъ придетъ сюда, вслѣдъ за ней, ждала его и была готова къ этой встрѣчѣ... Но когда послышались поспѣшные шаги, она невольно схватилась за голову, чувствуя подъ собой колеблющійся полъ... Петя, молча, нѣжно взялъ ея обѣ руки и покрылъ поцѣлуями... Лиза не шевелилась, продолжая сидѣть съ безпомощно опущенной головой. Но вотъ близко, близко, въ видѣ двухъ яркихъ звѣздочекъ, сверкнули его глаза, съ такой властной силой и страстью манящіе къ себѣ... и вдругъ вся ея робость, стыдливость, нерѣшительность исчезли,—она бросилась въ его объятья.

— Знай, что я твоя безраздѣльно, твоя, какъ ты самъ сказалъ, игрушка... Да, да, ты со мной можешь поступать, какъ съ игрушкой,—шептала Лиза, мѣшая слезы счастья съ его поцѣлуями.

Черезъ полчаса они, уже успѣвшіе прійти въ себя, находились въ залѣ и, какъ ни въ чемъ не бывало, изъ рукъ самой княгини получали подарки: княгиня любила торжественно, собственноручно раздавать подарки, которые всегда сама покупала, сообразуясь со вкусами и возрастомъ каждаго.

— Позвольте вручить вамъ эту маленькую игрушку,—сказала княгиня, подавая Петѣ золотые часы въ футлярѣ; при этомъ ея пухлое лицо отъ сознанія своей доброты расплылось въ блаженную улыбку.

— Ахъ, княгиня, вы такъ добры къ нему: вѣдь это слишкомъ,— подобострастно, какъ всегда, залепетала Марья Александровна, заискивающе улыбаясь.

— Да поблагодари же... Цѣлуй скорѣй руку: вѣдь такая игрушка и во снѣ тебѣ не снилась,—обратилась она къ сыну.

„Да, вамъ, дѣйствительно, и не снилось, какую я получилъ сегодня другую, безцѣнную игрушку...“ — мелькнуло въ головѣ Пети, когда онъ почтительно прикладывался къ рукѣ княгини.

Но... къ концу года онъ уже охладѣлъ къ Лизѣ и тяготился этой тайной связью, вызывавшей столько безпокойствъ и угрызеній совѣсти, вмѣстѣ съ тѣмъ блѣдной, незамѣтной, которой нельзя было похвалиться среди товарищей... И когда черезъ годъ на второй день Рождества Петя дирижировалъ на елкѣ у Славскихъ, ему уже нравилась другая игрушка — баронесса Кити, пышная, въ расцвѣтѣ жизненныхъ силъ, съ мраморнымъ бюстомъ, настоящая красавица.

Разрыва съ Лизой еще не произошло: они продолжали видѣться изрѣдка въ маленькой, уютной комнаткѣ, снятой Петей у одинокой старушки на Васильевскомъ островѣ. Развязка наступила скоро. Хотя Лиза была готова къ этому, но страдала невыносимо и даже слегла отъ нервнаго разстройства. Черезъ мѣсяца два она оправилась и сошлась съ адвокатомъ, уже давно добивавшимся этого.

III.

Прошло еще восемь лѣтъ. Петѣ исполнилось тридцать. Онъ сильно возмужалъ, былъ въ чинѣ ротмистра и командовалъ эскадрономъ. Въ лицѣ виднѣлось больше самоувѣренности, энергіи и настойчивости; въ словахъ слышалось много такта, во взглядахъ было много опредѣленности и здраваго житейскаго смысла.

Теперь совсѣмъ другія игрушки мерещелись ему: онъ мечталъ о домѣ-особнякѣ съ мягкими коврами, въ которыхъ такъ пріятно тонутъ ноги и глохнетъ звукъ шаговъ, съ изящной стильной обстановкой, въ стилѣ empire, съ лакеями, съ солиднымъ швейцаромъ въ ливреѣ и съ булавой... Онъ мечталъ о собственномъ выѣздѣ и англійской упряжи, о скаковой конюшнѣ и о собственномъ заводѣ лошадей, которыя бы прославились на весь міръ. Онъ мечталъ и о женщинѣ, какъ о дополненіи къ этой удобной, покойной обстановкѣ, о женщинѣ-женѣ, тактичной, воспитанной, со строго опредѣленными и разграниченными къ нему отношеніями, нисколько не мѣшающими его личной жизни, вкусамъ и стремленіямъ. И всѣ эти мечты могли бы сразу осуществиться въ случаѣ, если бы Петя женился на княжнѣ Асѣ. А бракъ этотъ вполнѣ зависѣлъ отъ него самого, такъ какъ княжна любила Петю, какъ только способна любить старѣющая, некрасивая дѣвушка.

Но Петя медлилъ: княжна ему не нравилась, мало того—онъ питалъ къ своей подругѣ дѣтства физическое отвращеніе. И только подъ давленіемъ такъ властно нахлынувшихъ новыхъ мечтаній о роскошной жизни все больше и больше соглашался съ матеръю, что этотъ бракъ необходимъ...

„Сегодня же сдѣлаю предложеніе,—кутаясь въ бобровую шинель:—думалъ Петя, подъѣзжая къ дому-особняку князей Славскихъ.—Да, да, непремѣнно сегодня же покончу съ этимъ вопросомъ“. И Петѣ вмигъ представилось, какъ этотъ домъ будетъ принадлежать ему, и какіе онъ заведетъ здѣсь новые порядки. Ему вспоминается управляющій имѣніемъ княгини, латышъ, который, какъ ему всегда казалось, слишкомъ непочтительно къ нему относился...

„Я его подтяну... Запрыгаетъ онъ у меня“... и Петя съ чувствомъ цѣлуетъ руку княгини.

За ужиномъ Петя и княжна Ася сидятъ рядомъ. Петя молчаливъ, серьезенъ, блѣденъ, а у княжны лицо въ красныхъ пятнахъ, и глаза потуплены въ тарелку. Подаютъ шампанское. Торжественно встаетъ княгиня и подымаетъ тостъ за жениха и невѣсту. Петя еще больше блѣднѣетъ, а у княжны появляется лишнее красное пятно на лицѣ. Задвигались стулья. Марья Александровна со слезами бросается на шею княгини. а затѣмъ долго-долго какъ-то противно-взасосъ цѣлуетъ княжну.

— Изъ года въ годъ, княгиня, вы имѣли обыкновеніе въ этотъ день дѣлать моему сыну цѣнные подарки въ видѣ елочныхъ игрушекъ. Но сегодня вы сдѣлали ему безцѣнный подарокъ, вы отдали единственную дочь, — и Марья Александровна повисла на шеѣ княгини.

— Посмотри, глупый мальчикъ, какую ты сегодня чудесную елочную игрушку получилъ,—словно въ бреду лепечетъ она.

Петя смотритъ на эту чудесную игрушку—блѣдную, худую, съ пятнами на лицѣ, съ безцвѣтно-водянистыми глазами и невольно вздрагиваетъ, представивъ себѣ, что она будетъ его женой...

Но въ головѣ рисуются другія игрушки: швейцаръ съ булавой, выѣздъ въ англійской упряжи, подрѣзанные хвосты у лошадей, и онъ невольно улыбается и нѣжно жметъ руку княжны.

IV.

Со времени женитьбы Пети на княжнѣ прошло десять лѣтъ. Въ бывшемъ домѣ-особнякѣ князей Славскихъ, теперь уже, послѣ смерти княгини, принадлежащемъ Петѣ, какъ всегда, на второй день Рождества была елка,

Петя или, лучше, Петръ Николаевичъ, только-что всталъ послѣ обѣденнаго сна и, задумчиво куря сигару, пріятно щурился и снисходительно поглядывалъ на суетящуюся жену, которая вмѣстѣ съ бонной и двумя лакеями зажигала на елкѣ свѣчи. Елочныя свѣчи, какъ звѣздочки, вспыхивали одна за другой, отражаясь въ блестящихъ, позолоченныхъ игрушкахъ. Вдругъ Петру Николаевичу показалось, что среди другихъ игрушекъ висятъ флигель-адъютантскіе аксельбанты и два ордена. Онъ невольно привскочилъ съ кресла и пристально сталъ вглядываться.

— Фу, Господи! Эти аксельбанты мнѣ всюду мерещатся. Я даже только-что и во снѣ ихъ видѣлъ, пробормоталъ Петръ Николаевичъ и опустился въ кресло.

— Быть-можетъ, сонъ въ руку,—шепчутъ сами собой его губы:— вѣдь если бы графиня захотѣла только похлопотать, то это вполнѣ возможно. Да, да, нужно сегодня серьезно съ ней поговорить...

Въ это время открыли въ залу двери. Раздались звуки марша, и дѣти попарно съ шумомъ, смѣхомъ и визгомъ ворвались въ залу и окружили елку.

Двое старшихъ дѣтей Петра Николаевича—Коля восьми и Оля пяти лѣтъ — были въ толпѣ маленькихъ гостей; Петю же, самаго младшаго, имѣющаго всего одиннадцать мѣсяцевъ, вынесли на рукахъ, чтобы и ему показать елку. Няня поднесла ребенка совсѣмъ близко къ ярко освященной елкѣ и, поднявъ его надъ головой, дѣтскимъ языкомъ называла по именамъ игрушки. Петя визжалъ отъ восторга и тянулся ручонками къ самой блестящей игрушкѣ, стараясь схватить ее. Петръ Николаевичъ глубоко задумался, перебирая въ памяти свою жизнь.

— Графиня изволили прибыть,—раздался надъ самымъ ухомъ сдержанный, мягкій голосъ лакея...

— Сейчасъ, сейчасъ...—заволновался, Петръ Николаевичъ и, быстро сорвавшись съ мѣста, побѣжалъ въ переднюю, гдѣ солидныхъ размѣровъ швейцаръ съ булавой почтительно встрѣчалъ графиню.

Niva-1911-5-cover.png

Содержание №5 1911г.: ТЕКСТЪ. Выборъ. Повѣсть И. Потапенко. (Продолженіе). — На „послушаніи“. Разсказъ Г. Т. Сѣверцева-Полилова. —Гуси. Стихотвореніе Сергѣя Касаткина— Игрушки. Разсказъ М. М. Миклашевскаго.—Землетрясеніе въ Семирѣченской области.—Къ рисункамъ.—Г. Дума о принудительномъ оздоровленіи Петербурга (Вопросы внутренней жизни.)—Возстаніе Аравіи (Политическое обозрѣніе).—Заявленіе.—Объявленія.

РИСУНКИ. На охоту.—Конкурсная выставка въ Академіи Художествъ (4 рисунка).—V Осенняя выставка картинъ въ Петербургѣ (9 рисунковъ).—Семирѣченская область. Къ землетрясенію 22 декабря 1910 г. (18 рисунковъ). — Къ IV съѣзду русскихъ зодчихъ, открывшемуся въ Петербургѣ 4 января с. г. въ Императорской Академіи Художествъ. — Вновь избранные члены Государственной Думы (5 портретовъ).

Къ этому № прилагается „Полнаго собранія сочиненій А. Ѳ. Писемскаго“ кн. 20.

г. XLII. Выданъ: 29 января 1911 г. Редакторъ: В. Я. Светловъ. Редакторъ-Издат.: Л. Ф. Марксъ.