Месть 1915 №2

From Niva
Jump to: navigation, search

Месть.

Разсказъ Б. Никонова.

Разрушенный мостъ на р. Нидѣ, въ 12-ти верстахъ отъ Андреева.
Постройка дороги для автомобилей.
Англійскій полевой телеграфъ въ походѣ.
Бельгійскій наблюдательный пунктъ.
Англійскій полевой телеграфъ въ походѣ.
Бельгійскій полевой телефонъ.

Автомобиль запыхтѣлъ, затрещалъ, обдалъ все вокругъ себя густымъ облакомъ чаднаго дыма и сразу остановился.

Онъ остановился у величаваго подъѣзда стариннаго польскаго замка. Коренные, настоящіе обитатели этого замка уже давно покинули его, и теперь въ великолѣпныхъ залахъ, гостиныхъ и галлереяхъ, видѣвшихъ у себя самого Яна Собѣсскаго, квартировали штабные австрійцы.

Изъ автомобиля вылѣзъ толстый генералъ съ бычьей шеей и густыми бакенбардами. Къ нему навстрѣчу выскочили ординарцы и денщики. Генералъ мрачно покосился на нихъ и сердито проворчалъ что-то по адресу шофера. Послѣдній даже не взглянулъ на сердитое начальство. У него былъ еще болѣе мрачный видъ, чѣмъ у генерала.

Когда генералъ прослѣдовалъ въ покои замка, одинъ изъ солдатъ обратился къ шоферу:

— Ты чего надулся?

Шоферъ съ минуту помолчалъ. Потомъ сурово отвѣтилъ:

— Дерется!

— Кто?

Шоферъ кивнулъ головой по направленію удалившагося въ замокъ генерала. Солдатъ ухмыльнулся.

— Строгій, значитъ?

Шоферъ вдругъ вскипѣлъ, словно въ немъ разорвалась граната:

— Строгій! А развѣ полагается бить человѣка по шеѣ? А? Что ты скажешь мнѣ на это? Развѣ полагается тыкать шоферу въ самое лицо? Развѣ полагается пихать сзади ногой? Что онъ такое о себѣ думаетъ? Если онъ генералъ, а я шоферъ, нижній чинъ, такъ, значитъ, ему можно меня колотить? Я до службы всякихъ генераловъ и важныхъ пановъ возилъ, и никто меня не колотилъ по лицу. Никто въ спину не пихалъ. Это не генералъ, а толстый боровъ!

— Смотри, услышитъ!

— А пускай слышитъ! Я ему еще и кулакъ покажу!

Но расхрабрившійся шоферъ кулака все-таки не показалъ, но лишь сильнѣе нахлобучилъ на лобъ фуражку и отъ этого пріобрѣлъ еще болѣе свирѣпый видъ. Солдатъ усмѣхнулся и отошелъ.

— Ишь какой!—продолжалъ негодовать шоферъ уже наединѣ съ собой—Не такъ ѣду, не такъ сижу... Тряхнуло машину—я виноватъ. Грязью обрызгало—меня за это по спинѣ. Вояка тоже, подумаешь! Съ шоферами тебѣ, видно, и воевать, а не съ русскими!

Шоферъ замолчалъ, откинулся на спинку сидѣнія и углубился въ безнадежныя думы. Вотъ теперь пріѣхали въ штабъ, генералъ куда-то пропалъ и ни слова не сказалъ, долго ли придется здѣсь пробыть? Другой, путный начальникъ всегда позаботился бы о подчиненномъ, разрѣшилъ бы ему „отпрячь лошадку“, отдохнуть, поѣсть. А къ этому чорту и приступиться съ просьбой не думай. Сиди теперь и жди, пока выйдетъ какое-нибудь приказанье.

Накрапывалъ дождь. Шоферъ вспомнилъ, что тамъ, на поляхъ и въ деревняхъ, гдѣ онъ сегодня возилъ генерала, падаютъ, какъ дождь, шрапнели и пули, и ему стало еще обиднѣе. Въ одномъ мѣстѣ онъ едва успѣлъ выскочить съ машиной изъ-подъ обстрѣла: машина была пущена полнымъ ходомъ и едва не перевернулась на краю шоссе. Генералъ тогда именно и ударилъ шофера ногой въ спину. За что, спрашивается? За то, что шоферъ молодецки выкатилъ изъ линіи огня? Попробуй, поѣзжай тише—и пропали бы. При такихъ обстоятельствахъ и перевернуться не грѣхъ.

И чѣмъ болѣе думалъ шоферъ обо всемъ этомъ, чѣмъ дольше ожидалъ здѣсь подъ дождемъ, на широкомъ красивомъ дворѣ, своего генерала, тѣмъ сильнѣе разбирала его злость...

Генералъ уже нѣсколько дней былъ сильно не в духѣ .Онъ не ожидалъ, что война будетъ такая несносная и отвратительная. Вмѣсто побѣднаго шествія съ отдыхами и удовольствіями въ завоеванныхъ городахъ происходила какая-то ужасная путаница среди выстрѣловъ, пожаровъ, кровавыхъ сценъ и всевозможныхъ опасностей... Солдаты — эти всякіе, какъ ихъ тамъ, русины, чехи. галичане—нисколько не заботились о доставленіи своимъ генераламъ побѣдъ и вмѣсто того упорно отступали передъ надвигавшимися со всѣхъ сторонъ русскими войсками, или же попросту бросали ружья и сдавались имъ въ плѣнъ. А отсутствіе побѣдъ влекло за собою не только отсутствіе наградъ, но еще и обиды со стороны высшаго начальства...

Сегодня утромъ генералу пришлось въ особенности солоно. Его пригласили къ начальству, и начальство жестоко распекло генерала за дѣло 12-го числа. Генералу даже дали понять, что его могутъ смѣстить за неспособность. Онъ багровѣлъ отъ смущенія и злости, неловко оправдывался, и когда его наконецъ отпустили, онъ былъ уже внѣ себя отъ раздраженія.

Для того, чтобы показать, что его напрасно обвинили въ нераспорядительности, генералъ въ припадкѣ гнѣва рѣшилъ немедленно инспектировать подчиненныя ему части войскъ, подтянуть, навести порядокъ... Выйдя отъ распекавшаго начальства, онъ бросился въ автомобиль, и съ этого момента началась сегодняшняя гоньба изъ одного мѣста въ другое. И одновременно начались терзанія шофера: получивъ ударъ отъ начальства, генералъ почувствовалъ почти физическую необходимость передать этотъ ударъ ближайшему отъ себя подчиненному...

Сегодня во всемъ былъ виноватъ несчастный шоферъ: сбились съ дороги—генералъ обвинилъ его, хотя самъ же приказалъ ему ѣхать на Граево, тогда какъ слѣдовало ѣхать на Овечьи-Броды. А ѣхать на Овечьи-Броды генералу не захотѣлось, потому что тамъ стрѣльба была сильнѣе. Попали въ болото виноватымъ оказался опять шоферъ, хотя генералъ самъ же не велѣлъ ему ѣхать по шоссе (шоссе тоже обстрѣливалось), и шоферу поневолѣ пришлось избрать неподходящую дорогу. А когда все-таки оказалось необходимымъ выѣхать на шоссе, и засвистали пули, — генералъ обрушился на шофера всѣми силами своего гнѣва и отъ страха побилъ его.

Онъ колотилъ его сначала за то, что шоферъ недостаточно быстро, по его мнѣнію, утекаетъ отъ обстрѣла. А когда автомобиль налетѣлъ на обочину дороги и едва не опрокинулся, генералъ побилъ шофера за неосторожность. Автомобиль могъ сломаться — и тогда изволь итти пѣшкомъ подъ пулями... Впрочемъ, въ эти моменты генералъ и самъ недостаточно ясно соображалъ, за что онъ колотилъ своего подчиненнаго. Причинъ тому было слишкомъ много: и обида отъ начальства, и страхъ предъ опасностью, и голодъ, и досада на не порядокъ въ ввѣренныхъ частяхъ, и острая тоска по утраченному комфорту.

И за все это отвѣчалъ сегодня шоферъ.

Пріѣхавъ въ замокъ по дѣлу, генералъ зналъ, что пробудетъ здѣсь довольно долго.

Но онъ былъ такъ раздраженъ и золъ на шофера, что нарочно не отпустилъ его отъ машины.

— Такъ ему и надо!—ворчалъ онъ.

Но потомъ онъ просто позабылъ о шоферѣ. Въ замкѣ было тепло, покойно, не было слышно этихъ проклятыхъ выстрѣловъ, вкусно пахло жареными куропатками, которыя готовились къ обѣду для штабныхъ. Генералъ зашелъ къ своему знакомому лейтенанту, полежалъ у него на мягкой оттоманкѣ, выкурилъ сигару и принялъ предложеніе откушать. Обѣдъ былъ превосходный, вино еще лучше Генералъ пилъ стаканъ за стаканомъ—и мало по-малу гнѣвъ его проходилъ. Ему теперь уже казалось, что все на свѣтѣ пустяки, и нѣтъ такого положенія, изъ котораго нельзя было бы выйти молодцомъ и героемъ. Онъ чокался съ лейтенантомъ, пилъ за храбрую австрійскую армію, за доблестный генералитетъ, за будущія побѣды.

Сытый и довольный, забывъ о пережитыхъ непріятностяхъ, генералъ вышелъ, пріятно покачиваясь, на подъѣздъ и приказалъ шоферу подавать. Онъ теперь былъ готовъ простить его.

Но шоферъ былъ вовсе не склоненъ прощать генерала.

По мѣрѣ того, какъ гнѣвъ генерала размягчался и исчезалъ, подобно тающему подъ вечеръ облаку, гнѣвъ шофера в разгорался. Пока генералъ кушалъ и пилъ вино, шоферъ все сильнѣе испытывалъ острый, сверлящій внутренности голодъ. До самаго послѣдняго момента шоферъ надѣялся, что генералъ наконецъ опомнится и разрѣшитъ ему оставить машину и пойти поѣсть. Но надежды на это такъ и не сбылись. И никто изъ здѣшнихъ не принесъ ему ни куска: у солдатъ былъ лишь скудный казенный паёкъ, а всѣ припасы замка были реквизированы для нуждъ офицеровъ. Часъ проходилъ за часомъ — шоферу не было облегченія. И вотъ все рушилось. Нужно было ѣхать натощакъ далѣе.

Къ этому моменту шоферъ уже былъ переполненъ ненавистью. Онъ ничего не забылъ: ни обидъ, ни побоевъ, ни голодовки. Обиды и побои воскресали теперь съ необычайной ясностью. Шоферъ вспоминалъ все перенесенное отъ генерала до послѣдней капли, и въ сердцѣ у него загоралось чувство мести.

„Что я съ тобой сдѣлаю! — думалъ онъ, нахлобучивъ шапку до самаго носа. — Вынесу тебя подъ пули да и остановлюсь. Сломаю машину, и подыхай ты тутъ въ полѣ. Пускай тебя чертяка возьметъ, толстаго борова!“ Генералъ приказалъ ѣхать „домой“— значитъ, въ ставку. Шоферъ со злобы нарочно повернулъ въ другую сторону и съ нѣкоторымъ предвкушеніемъ злобнаго удовольствія ждалъ, что скажетъ на это генералъ. Но генералъ молчалъ, какъ убитый, и какъ будто былъ даже доволенъ. Шоферъ пустилъ машину нарочно по выбоинамъ пути, чтобы сильнѣе трясло. И ждалъ, какъ отнесется къ этому его сѣдокъ. Но хотя отъ ѣзды выворачивало всю душу, генералъ не протестовалъ. Шоферу не хотѣлось оборачиваться и смотрѣть на своего врага, и хотя онъ немного дивился поведенію генерала, но все-таки нашелъ объясненіе: очевидно, генералъ „готовился“ задать шоферу такого перцу, что тотъ не опомнится. А „готовятся“ въ такихъ случаяхъ въ молчаніи.

Но и шоферъ тоже готовился. И тоже молчалъ. А внутри его гнѣвъ пѣлъ генералу на разные голоса: „Хочешь, вывалю тебя въ оврагъ, а самъ уѣду? Хочешь, завезу въ такое мѣсто, что никуда не выберешься и съ голоду подохнешь? Хочешь, самъ побью тебя по шеѣ? Ей-Богу, побью! Самъ пропаду, а побью!“ Уже давно стемнѣло. На горизонтѣ колыхалось, словно алый пологъ, зарево пожара. Гдѣ-то довольно близко трещала ружейная пальба, и временами прокатывались по воздуху и даже по самой землѣ, ухая и сотрясая ее, тяжкіе выстрѣлы орудій. Генералъ молчалъ, хоть бы что, хотя автомобиль ѣхалъ явно по направленію къ мѣсту стрѣльбы.

„Такъ я же тебя въ самое пекло предоставлю!—гнѣвно подумалъ шоферъ и выкатилъ въ темнотѣ на другое шоссе, которое вело къ русскимъ позиціямъ. — Пускай и тебя и меня черти въ томъ пеклѣ возьмутъ!“

Онъ пустилъ машину съ отчаянной быстротой, давая исходъ гнѣву уже въ этой отчаянной скорости. Мимо проносились темные силуэты оголенныхъ деревьевъ, какія-то развалины, груды щебня, гряды темныхъ, покинутыхъ окоповъ. Автомобиль рисковалъ каждую минуту налетѣть на какое-нибудь препятствіе и разлетѣться вдребезги. Но гнѣвный шоферъ не хотѣлъ и думать объ этомъ и несся въ темнотѣ, какъ полоумный.

Но что же генералъ? Неужели все еще „готовится“? Или, быть-можетъ, генералъ уже вывалился по дорогѣ изъ машины?

Шоферъ пріостановилъ ходъ и обернулся взглянуть на своего врага.

Генералъ лежалъ (не сидѣлъ, а лежалъ) въ странномъ и неудобномъ положеніи, съ низко опущенной на грудь головой и выпяченными колѣнями. Въ темнотѣ нельзя было разобрать, нарочно онъ принялъ такую позу, или же лежитъ безъ сознанія?

Шофера это такъ поразило, что онъ остановилъ машину совсѣмъ. Ему пришло въ голову, что генерала убила по дорогѣ шальная пуля. Когда автомобиль сразу остановился, генералъ дрогнулъ отъ толчка, и голова у него безпомощно повисла на сторону.

— Убитъ!—рѣшилъ шоферъ.—Ну, что жъ!

Гнѣвъ отхлынулъ отъ него. Шоферъ даже растрогался и уже былъ готовъ совсѣмъ простить покойника. Онъ подошелъ къ бездыханному генералу, чтобы прикрыть тѣло шинелью.

Но вдругъ поникшая голова генерала приподнялась, покачнулась и изъ бездыханныхъ по того времени устъ прозвучало крѣпкое ругательство. А затѣмъ голова снова поникла, и раздался звучный храпъ.

Шоферъ на секунду остолбенѣлъ. Онъ постоялъ надъ генераломъ, соображая, что все это значитъ? И сразу понялъ: храпѣвшій генералъ былъ пьянъ.

Тогда шоферъ почувствовалъ новый припадокъ гнѣва,—такого гнѣва, что теперь ужъ непремѣнно слѣдовало сдѣлать что-нибудь съ генераломъ и хорошенько отомстить ему. Въ самомъ дѣлѣ, подумать только: въ то время, когда шоферъ, голодный. какъ собака, усталый отъ цѣлодневной гоньбы, мокнулъ тамъ, во дворѣ штаба, сверхъ того еще униженный и поколоченный,— генералъ наслаждался въ замкѣ ѣдой и выпивкой. Это было ужъ слишкомъ!

Шоферъ сразу вспомнилъ о ѣдѣ и почувствовалъ приступъ такого голода, что у него, казалось, судороги сводили всѣ внутренности. И въ одно мгновеніе у него созрѣлъ новый планъ мести генералу. Онъ вскочилъ на свое шоферское сидѣнье, далъ машинѣ ходъ и опять [...] въ темнотѣ, какъ ура[...] гдѣ все громче и чаще [...]лась пальба.

Но теперь онъ ѣхалъ[...] подъ пули. У него было [...] иное намѣреніе.

Еще нѣсколько километровъ несся автомобиль съ храпящимъ генераломъ и мстителемъ-шоферомъ. Зарево пожара все [...]

освѣщало окрестность. [...] демонъ съ своей жертвой, автомобиль промчался по пыл[...] деревнѣ, повернулъ къ [...] и тамъ сразу остановился[...] — Стой! Стой! Кто [...] закричали подбѣжавшіе [...] Но никто уже не [...] автомобиль пыхтѣлъ, какъ запаренная лошадь. Генералъ [...] словно аккомпанируя ему. Шоферъ слѣзъ на землю и [...] навстрѣчу русскимъ солдатамъ. [...]

— Я вамъ генерала привезъ!—объявилъ онъ на своем украинскомъ ломаномъ нарѣчіи.—Берите его!

— Какого генерала? Что еще такое?

Досадливымъ тономъ, голодный и усталый, шоферъ пояснилъ

махнувъ рукой въ сторону автомобиля:

— Какого?—Свинячаго! Берите его и съ [...] Автомобиль былъ немедленно окруженъ.

туда, смотрѣть привезеннаго генерала. О [...] забыли. Онъ оглянулся вокругъ себя съ [...] видомъ. Ему пришла тревожная мысль: а [...] возьмутъ?

Покачиваясь на затекшихъ ногахъ, онъ [...] военныхъ, снялъ фуражку и промолвилъ:

— И меня тоже возьмите... И дайте поѣсть!

Niva-1915-2-cover.png

Содержание №2 1915г.: ТЕКСТЪ: Тяжкiя времена. Разсказъ Л. Авиловой. — Люди, какъ боги. Разсказъ И. Островного. — Месть, Разсказъ Б. Никонова. — Двѣ императрицы. Очеркъ П. П. Гнѣдича. — Дневникъ военныхъ дѣйствій. К. Шумскаго.—Заявленіе.—Объявленія.—Отклики войны.

РИСУНКИ: На качеляхъ. — Березовая роща.—Изъ дѣйствующей арміи (3 рис.).— Англійскій полевой телеграфъ въ походѣ. — Англійскій полевой Телеграфъ въ дѣйствіи.—Бельгійскій наблюдательный пунктъ.—Бельгійскій полевой телефонъ.—Эрзерумъ (3 рис.).—Армянскій монастырь „Кизылъ Банкъ“, въ 15-ти верстахъ отъ Эрзерума.—Въ разоренной Польшѣ. Бѣженцы поляки изъ окрестностей Ченстохова въ пріютѣ польскаго обывательскаго комитета.—Владѣлица мѣстечка „Бѣлая-Церковь“ (Кіевской губ.) графиня Марія Браницкая.-Королева Ванда.—Полевая почта. Посылки—Письмо плѣннаго врага на родину.—Вѣсти отъ родныхъ.- Германскій крейсеръ „Фридрихъ-Карлъ“, потопленный нашими судами въ Балтійскомъ морѣ. Англійскій адмиралъ Фредерикъ Старди.—Набѣгъ германскихъ крейсеровъ на мирныя жилища прибрежныхъ мѣстностей графства Іоркъ въ Англіи (3 рис.).

Къ этому № прилагается „Полнаго собранія сочиненій Д. Мамина-Сибиряка" кн. 1 и первый полулистъ карты театра военныхъ дѣйствій