Сказка Бельгіи 1915 №3

From Niva
Jump to: navigation, search

Сказка Бельгіи.

В. Я. Свѣтлова.

Развѣ это не удивительно? Жилъ въ Европѣ народъ, о которомъ всѣ знали, но никто какъ-то не говорилъ. Жилъ онъ на небольшомъ клочкѣ земли и, покрывъ этотъ клочокъ густой сѣтью фабрикъ, заводовъ, желѣзныхъ и шоссейныхъ дорогъ, превратилъ его въ цвѣтущее промышленное государство. Всѣ знали, что въ этомъ государствѣ живутъ отличные инженеры, механики, техники, рабочіе, фабриканты и промышленники. Проѣзжая ночью по этой странѣ, путешественникъ изъ окна вагона видѣлъ цѣлый лѣсъ черныхъ силуэтовъ фабричныхъ трубъ, извергавшихъ пламя, огни горновъ, мартеновскихъ и бессемеровскихъ печей, безчисленное количество телеграфныхъ столбовъ, цѣлыя сѣти телефонныхъ проволокъ, ряды вагоновъ, платформъ и локомотивовъ. И жутко становилось отъ сознанія, что въ этой странѣ техники и машины не ощущалось какъ-то дыханія человѣческой жизни, которую поработила сложная и математическая сила машины. Развѣ это не удивительно, что мы такъ проглядѣли душу этого маленькаго народа, который въ тяжелыхъ трудахъ и въ пламени своихъ горновъ не только не умалилъ ея человѣческаго величія, но закалилъ ее и выковалъ ее твердою и благородною, какъ сталь?

Какая-то сказка! Волшебная феерія. Маленькій народъ превратился въ одно мгновеніе ока въ великій народъ. Армія техниковъ, механиковъ, фабрикантовъ, инженеровъ и рабочихъ—въ армію героевъ, великій духъ которыхъ не въ силахъ сломить все обрушившееся на нихъ страшное роковое несчастье. Мы думали, что они „матеріалисты", что стальная машина, бездушная вещь—настоящй ихъ культъ. Мы слыхали, что король Альбертъ, когда еще Бельгія жила жизнью мира и труда, увлекался государственными дѣлами, что онъ послѣ путешествія въ Конго, пораженный ужасами сонной болѣзни, отдалъ громадную часть своего личнаго состоянія для изслѣдованія этой болѣзни, отъ которой тысячами умирали туземцы бельгійской колоніи, и что во время досуговъ отъ дѣлъ правленія, въ тиши кабинета, онъ страстно увлекался музыкой и механикой.

Но развѣ мы знали, что этотъ глубоко-мирный король—сказочный богатырь и великій герой на поляхъ битвы? Какъ-то непростительно погрѣшили мы передъ этимъ королемъ и его народомъ, не познавъ ихъ героической души.

Но если бы мы внимательнѣе и вдумчивѣе отнеслись къ этому маленькому народу, мы поняли бы, что народъ этотъ—поэтъ и философъ. Да, матеріальныя вещи играли большую роль въ жизни ихъ трудолюбивой рабочей страны. Но развѣ не ихъ философъ-поэтъ показалъ намъ впервые душу матеріальныхъ вещей въ своей „Синей Птицѣ“? Развѣ не онъ впервые съ такой поразительной силой и художественной яркостью раскрылъ намъ душу окружающихъ насъ, мертвыхъ на первый взглядъ, матеріальныхъ вещей, среди которыхъ мы обречены жить? Развѣ не онъ указалъ намъ, что рядомъ съ нами, вотъ здѣсь, совсѣмъ близко съ жизныо тѣла, съ матеріальной жизнью его, находится иная жизнь, жизнь высокая, жизнь духа, которую мы по небрежности, по недоразумѣнію, не хотимъ замѣчать и видѣть? Это намъ впервые съ необыкновенной художественной силой показалъ бельгіецъ Метерлинкъ, сынъ своей фабрично-заводской родины.

И мы восхищались его литературнымъ талантомъ, его даромъ разсказывать волшебныя сказки, въ которыхъ столько поэзіи человѣческаго духа, но какъ-то не распространили этого восхищенія ни на его народъ ни на его родину.

Но этотъ маленькій народъ въ великомъ душевномъ порывѣ своемъ воскресилъ передъ нами эпическую картину древнеантичной доблести. Какая красота въ этомъ порывѣ, какая цѣльность духа! Какимъ ослѣпительнымъ блескомъ загорѣлись эти подвиги, выкованные у пламенныхъ горновъ великой эпической Бельгіи! О силѣ и красотѣ героическаго духа намъ уже не придется учить нашихъ дѣтей по легендамъ и полумиѳамъ античной Греціи. У насъ есть Бельгія XX вѣка. Та Бельгія, о которой мы, къ стыду своему, ничего не знали. Мы не знали, что у этого народа есть сокровищница народной поэзіи—ихъ сказки. Дѣйствительно, кто слыхалъ о бельгійскихъ сказкахъ? Говоря въ школахъ о западныхъ литературахъ и народномъ творчествѣ европейскихъ народовъ, упоминали ли о сказкахъ бельгійскаго народа?

А бельгійскія сказки стоятъ вниманія и изученія. Въ глубинахъ ихъ поэтическаго вымысла можно отыскать тѣ первоосновы народнаго духа, которыя такъ неожиданно и восторженно поразили насъ.

Въ этихъ сказкахъ, являющихся плодами непосредственнаго народнаго творчества, столько блестящаго вымысла, столько свѣжаго юмора, здороваго веселья и—это особенно интересно—много глубокихъ философскихъ мыслей, выработанныхъ оригинальной психикой народа. И всѣ онѣ обвѣяны дымкой очаровательной, трогательной, мягкой и красивой поэзіи.

„Въ долгіе осенніе вечера,—говоритъ Н. А. Галибинъ, собиратель этихъ сказокъ,—зимою, подъ трескъ хвороста въ каминѣ фермера, въ лунныя теплыя лѣтнія ночи, за кружкою добраго фландрскаго пива, завѣщаннаго своему народу незабвеннымъ королемъ Гамбринусомъ, эти сказки и до сихъ поръ переходятъ отъ отца къ сыну, отъ бабушки къ внукамъ, какъ переходили столѣтія тому назадъ, ничего не теряя изъ своей первобытной свѣжести и красоты. Герои народныхъ сказаній не старѣются и не умираютъ: попрежнему милый, добродушный Гамбринусъ пляшетъ подъ звонъ колоколовъ, потчуя народъ своимъ волшебнымъ напиткомъ; Смерть такъ же, какъ и столѣтія тому назадъ, не отказывается распить съ добряками-фламандцами боченокъ пѣнистаго пива; Нищета бродитъ по Фландріи въ сопровожденіи своей собаки Фаро, и Семь Смертныхъ Грѣховъ мирно благодушествуютъ въ избранной ими гостиницѣ, и Вѣчный Жидъ все такъ же навѣщаетъ Брюгге и пьетъ въ кабачкахъ пиво съ его любопытными горожанами, а прославленные бургомистры и мэры благодатной Бельгіи управляютъ своими подчиненными, придерживаясь знаменитой методы перваго бургомистра Камбрэ, предоставлявшаго каждому жить по-своему, а всему міру — по волѣ Господа Бога“.

Это было написано четверть вѣка тому назадъ. Прошло четверть вѣка, и бельгійская сказка не только продолжаетъ жить въ фантазіи народа, но какъ бы воплощается въ конкретные, осязаемые образы.

Старуха Нищета со своей голодной собакой Фаро, ровесница первородному грѣху, считающаяся безсмертной, бельгійской сказкой воплотилась сейчасъ въ реальный, всѣми видимый и ощущаемый образъ, и бродитъ по разореннымъ, сожженнымъ и разрушеннымъ городамъ и селамъ несчастной Бельгіи. И Смерть изъ области фантастики спустилась на землю Бельгіи и превратилась изъ героини сказки въ страшную реальность: „тотчасъ же Смерть принялась за свое дѣло и отправила на тотъ свѣтъ множество людей и, увидя, что ей одной никакъ не справиться съ такой массой работы, собрала цѣлую армію, назначила главнокомандующимъ доктора De profundis и при его помощи въ нѣсколько дней освободила землю отъ излишняго количеcтва людей“. Она не тронула только Нищеты, которая живетъ попрежнему. Оттого-то Нищета и существуетъ вѣчно на землѣ.

Вообще, сказки Бельгіи, созданныя народной фантазіей много вѣковъ тому назадъ, чудеснымъ образомъ превращаются въ двадцатомъ вѣкѣ въ роковую дѣйствительность. Какъ будто коллективный авторъ этихъ сказаній, народъ, сочиняя ихъ, прозрѣвалъ въ далекое туманное будущее и вѣще предугадалъ судьбу своей страны.

„Шагахъ въ двадцати,— говорится въ сказкѣ объ „Острой Скалѣ“, двигался отрядъ воиновъ съ каменнными лицами. Ихъ мечи блестѣли на солнцѣ; ихъ груди были каменными, такъ же, какъ и лица. Они шли тѣснымъ строемъ въ глубокомъ молчаніи, и земля дрожала подъ ихъ тяжелыми стопами. Глядя на нихъ, можно было бы сказать, что это двигался отрядъ статуй“. Развѣ это не живая картинка нынѣшней дѣйствительности? Развѣ эти воины съ каменными лицами и тяжелыми стонами—не мѣткое художественное олицетвореніе тевтонскихъ полчищъ съ каменнымъ сердцемъ, разбившихъ храмы, разорившихъ фландрскую землю и обратившихъ цвѣтущіе города ея въ мерзость запустѣнія?

Въ философскомъ воззрѣніи на правду жизни въ сказкахъ бельгійскаго народа чувствуется большой скептицизмъ.

Поймали бродягу на дорогѣ и привели его въ судъ. Судья спрашиваетъ обвиняемаго, какъ его зовутъ.

Исаакомъ Лакедемомъ меня зовутъ, я родился въ Іерусалимѣ.

„— Ваши лѣта? — спрашиваетъ судья.

„— Мнѣ за тысячу. Мнѣ было двѣнадцать лѣтъ, когда родился Іисусъ.

„— Ваши средства къ жизни?

„— У меня есть одна монета, которую я никакъ не могу прожить.

„— Ваши занятія?

„— Я долженъ вѣчно бродить по землѣ.

„— Вы и схвачены за бродяжничество. Это не занятіе. Отведите его въ тюрьму.

„Одинъ изъ присутствовавшихъ, „ищущій правды“ Филиппъ, на судѣ подумалъ:

„Богъ осудилъ этого человѣка бродить по землѣ до Суднаго дня, а его за это сажаютъ въ тюрьму. Развѣ людской законъ выше Божьяго? Въ Брюсселѣ нѣтъ правосудія“.

Вотъ, — обратился онъ къ Вѣчному Жиду: — вы бродите по землѣ свыше тысячи лѣтъ. Встрѣтили ли вы хотя одного справедливаго человѣка?

Конечно,—отвѣтилъ Исаакъ: одного встрѣтилъ, да и того люди распяли на крестѣ. Но и то это былъ не человѣкъ, а Богь“.

Въ концѣ сказки этотъ Филиппъ — искатель правды — встрѣтился съ длиннымъ, худымь, какъ скелетъ, человѣкомъ съ косой въ рукѣ. Это была Смерть. Познакомившись съ нею, онъ нашелъ, что она самый справедливый человѣкъ, потому что коситъ съ одинаковымъ равнодушіемъ бѣднаго и богатаго. По, когда насталъ его чередъ умирать, онъ сталъ уговаривать Смерть пощадить его и даже хотѣлъ подкупить ее. Но „самый справедливый человѣкъ“—Смерть сказала ему:

Когда ты искалъ справедливаго человѣка, то никто на свѣтѣ, не исключая и судьи въ Брюсселѣ, не казался тебѣ безъ пятна на совѣсти. А теперь, когда ты нашелъ того, кого искалъ, ты самъ сбиваешь его съ пути и хочешь подкупить выпивкой. Какой же ты христіаининъ послѣ этого?“

И Смерть скосила его.

Есть у бельгійцевъ сказка и о св. Георгіи, убивающемъ дракона. Ежегодно на дюканахъ Монса происходитъ праздникъ рудокоповъ, называемый „турниромъ Дракона“. Одинъ изъ рудокоповъ одѣвается рыцаремъ св. Георгія и убиваетъ ужаснаго дракона, сдѣланнаго изъ прутьевъ ивы и изъ соломы. Но сейчасъ. въ этотъ памятный Четырнадцатый годъ, всѣ бельгійцы превратились въ рыцарей св. Георгія, въ цѣлую армію св. Георгія, доблестно сражающуюся съ подлѣйшимъ дракономъ XX вѣка, съ его многомилліонными головами. Великая борьба когда-то маленькой Бельгіи! Но величіе духа этихъ рыцарей св. Георгія превратило этого дракона въ презрѣннѣйшую, хотя и ядовитую тварь, и уже эпитетъ „маленькій“ не подходитъ къ народу, обладающему величіемъ героическаго духа.

Въ Бельгіи есть деревня и сказка подъ названіемъ „Бѣлый воробей“. Бельгійскій народъ любитъ разсказывать и слушать сказку про бѣлаго воробья. И въ этой сказкѣ сложившій ее народъ проводитъ мысль, что мужество всегда одолѣваетъ силу, и что если Бельгія—незначительный клочокъ земли, тѣмъ не менѣе она всегда умѣла заставить себя уважать и бояться ея мужества. Эта народная вѣра въ свое мужество и гордое исповѣданіе своего достоинства ярко выразились въ годину бѣдствій настоящей войны.

Привожу въ заключеніе, не исчерпавъ и сотой доли богатой сокровищницы бельгійскихъ сказокъ, еще одну прелестную сказку бельгійскаго народа, пронизанную не только красотою образовъ, но и свѣтомъ мудрой и оригинальной философіи, это—„Гостиница Семи Смертныхъ Грѣховъи.

„Семь Смертныхъ Грѣховъ вели веселую жизнь и, попавъ въ городъ Лилль, зашли въ кабачокъ „Большая Кружка", стоявшій на площади.

Будемъ жить общимъ домомъ, — предложила Гордость: такъ какъ вы всѣ рождены мною и Лѣностью. Но намъ неприлично жить въ трактирѣ.

Да это и стоило бы очень дорого,—замѣтила Скупость.

А деньги пришлось бы добывать трудомъ,—вставила Лѣность.

„— Отчего намъ не жить здѣсь?—возразило Чревоугодіе: —здѣсь толстобрюхій хозяинъ и двойное фландрское пиво.

Нѣтъ, лучше поселимся у бѣднаго мужика: онъ вѣдь всегда завистливъ,—сказала 3ависть.

„Гнѣвъ предложилъ поселиться у воина. Лѣность не соглашалась, находя, что воинъ въ мирное время встаетъ съ пѣтухами и утомляется на ученьи, а въ военное время ѣстъ и спитъ Богъ знаетъ какъ. Роскошь предложила поселиться у красивой комедіантки: она отлучена отъ церкви и будетъ для нихъ отличной хозяйкой — она честолюбива, влюбчива, ревнива, ведетъ роскошную жизнь, она зла, лѣнива и къ старости будетъ скупой—настоящее гнѣздо для всѣхъ грѣховъ.

„Но мать Семи Грѣховъ — Лѣность— и на это не согласилась; не согласился и отецъ ихъ — Гордость.

„— Намъ нужно поискать хозяина, который бы ничѣмъ не занимался.

„Они принялись искать такого, по не могли найти. Всякій человѣкъ чѣмъ-нибудь да занимался. Они уже хотѣли разойтись и попрежнему жить порознь, но вдругъ Лѣность заявила, что нашла такого человѣка, который ничего не дѣлаетъ и которому нечѣмъ заниматься — это, толстобрюхій монахъ. Роскошь, Скупость и Гордостъ попробовали возразить, что вѣдь онъ давалъ обѣтъ жить въ цѣломудріи, нищетѣ и повиновеніи, и потому имъ у него нечего будетъ дѣлать. Но Лѣность заявила, что именно поэтому онъ приметъ ихъ радостно, ибо ничто такъ легко не нарушается у бездѣльниковъ, какъ данный обѣтъ.

„Еще поспорили, и наконецъ всѣ пошли за монахомъ.

„Но монахъ имъ сказалъ:

Я радъ бы васъ всѣхъ взять къ себѣ, но могу принять только вашихъ родителей—Гордость и Лѣность; конечно, я бы охотно взялъ и красавицу Роскошь, но за ней ходитъ мой смертельный врагъ Дурная Слава.

Возьми ихъ всѣхъ, — раздался голосъ:—а передъ Дурной Славой я закрою двери, и она не войдетъ съ ними.

„Это говорило Лицемѣріе—замаскированная женщина со скрещенными на груди руками.

Не бойся, отче, я отвѣчаю за успѣхъ. Горе тому, кто попробуетъ сорвать съ меня маску и выпрямить мои руки.

„И капуцинъ повелъ всѣхъ семерыхъ въ свой монастырь. Они и теперь тамъ живутъ подъ охраной Лицемѣрія".

Не правда ли, что такую сказку, полную презрѣнія и ненависти къ тунеядству, могъ создать только народъ, на протяженіи всей своей исторіи въ потѣ лица своего трудившійся свободно, любовно и создавшій множество цѣнностей. Этотъ народъ превратилъ безплодныя дюны въ цвѣтущіе сады, предпринявъ циклопическія постройки шлюзовъ, на неблагопріятной почвѣ Бельгіи онъ выращивалъ великолѣпные плоды: села и деревни онъ превратилъ въ цвѣтущіе города, выстроилъ заводы и фабрики и покрылъ ими страну вмѣстѣ съ рельсовой сѣтью, какъ густой паутиной. Добродѣтельный, мужественный, гордый духомъ, физически неутомимый, народъ этотъ, для котораго принципы чести —все и выше всего, въ потѣ лица своего создалъ свое прекрасное государство и, какъ муравей, работалъ надъ его благолѣпіемъ и благосостояніемъ. И вотъ грубый тевтонскій сапогъ пришелъ и въ нѣсколько мѣсяцевъ разрушилъ до основанія этотъ трудовой муравейникъ и растопталъ его своей тяжелой пятой.

Вѣдная, милая, славная Бельгія! Тевтонъ готовилъ тебѣ „рубашку смерти“,—еще одна изъ твоихъ сказокъ,—но если онъ могь разрушить плоды долгихъ лѣтъ твоей труженической жизни, если онъ могъ превратить въ груды развалинъ созданныя тобой цѣнности, если онъ могъ нанести смертельныя раны твоимъ святымъ труженикамъ, замучивъ ихъ голодомъ, убивъ матерей и дѣтей и уведя мужей заложниками, то злобы и ненависти всего его народа не хватитъ, чтобы убить твой величавый духъ, чтобы растоптать твою благоухающую душу. Ибо духъ твой непобѣдимъ, и душа твоя прекрасна, какъ бѣлоснѣжная лилія. Ибо изъ этой непобѣдимости и бѣлоснѣжности создано твое геройство, поразившее міръ, который съ почтительнымъ благоговѣніемъ склонился передъ твоимъ величіемъ, передъ твоей славой. И всѣ чудесныя сказки, созданныя въ краткія минуты отдыха и досуга твоего народа, какъ бы прозрѣвавшаго, создавая ихъ, грядущія свои судьбы, меркнутъ передъ той сказкой дѣйствительности, которую ты такъ просто и такъ безумно-красиво разсказала намъ сказочными подвигами твоей народной арміи и ея верховнаго главы — героя Альберта.

И вѣчно будетъ жить эта сказка дѣйствительности и вѣчно будетъ свѣтить міру со страницъ его исторіи.

И да пребудетъ съ тобой, рыцарь-народъ, вѣчная Слава!

Niva-1915-3-cover.png

Содержание №3 1915г.: СОДЕРЖАНИЕ. ТЕКСТЪ: Дневникъ военныхъ дѣйствій. К. Шумскаго.— Сказка Бельгіи. В. Я. Свѣтлова.—Бельгіи. Стихотвореніе И. М. — Смерть короля. Разсказъ Як. Окунева. — Германіи. Стихотвореніе Елены Ѳедотовой. — Въ пользу раненыхъ. Разсказъ М. Павлинскаго. — Чорохскій край. Очеркъ П. В. Нестерова.—Объявленія.—Отклики войны.

РИСУНКИ: Засада.— Къ грандіозной побѣдѣ сербовъ (5 рис.). — Конференція нейтральныхъ монарховь—скандинавскихъ королей въ Мальмэ.—Утро въ окопахъ.— Исправленіе желѣзно-дорожнаго пути, послѣ отступленія германцевъ. — Телефонисты.— Исправленіе нижними чинами желѣзно-дорожнаго батальона пути, испорченнаго германцами.—Мельница около Ловича, на которой пойманы были за сигнализаціей два шпіона. —Воронка, образовавшаяся отъ взрыва шестидюймоваго австрійскаго снаряда. Бомба съ аэроплана.—Укладка снарядовъ въ зарядные ящики у станціи желѣзной дороги.—Въ Галиціи, занятой нашими войсками (3 рис.). — Во Фландріи (2 рис.).—У Ипра. Бельгійцы вь окопахъ. — Разрушенный мостъ въ Бельгіи, на которомъ погибъ поѣздъ съ французскими ранеными. —Въ Аргоннскомъ лѣсу. Несгораемый шкапъ мэріи одной изъ деревень, взорванный и ограбленный нѣмцами . — Госпиталь въ Санлисѣ. Стѣна со слѣдами бомбардировки. — Белъгійцы съ крыши вагона обстрѣливаютъ непріятеля, атакующаго желѣзную дорогу. — Герой-епископъ города Арраса, монсиньоръ Лебедэ. — Изъ дѣйствующей арміи (7 рис.). — Непріятельская армія (3 рис.).— Чорохскій край (11 рис.). — Эрзерумъ. Базаръ на главной улицѣ.— Рѣка Кара-су, притокъ Евфрата, въ восьми верстахъ къ сѣверу отъ Эрзерума.—На русско-турецкомъ фронтѣ.

Къ этому № прилагается „Полнаго собранія сочиненій И. А. Бунина“ кн. 1 и второй полулистъ карты театра военныхъ дѣйствій.