Законопроект о земстве в западных губерниях 1911 №13

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Законопроект о земстве в западных губерниях.

(Вопросы внутренней жизни).


Государственная жизнь страны испытала сильное потрясение: в виду оппозиции большинства Гос. Совета принятому Гос. Думой правительственному законопроекту о земстве в западных губерниях, обе палаты подвергнуты роспуску на три дня, и закон о земстве проведен в порядке 87 ст., предоставляющей в периоды бездействия законодательных палат всю полноту законодательной власти правительству.

Законы, изданные правительством в периоды роспуска палат, с созывом последних все же должны поступать на просмотр и обсуждение законодательных коллегий. Гос. Думе и Гос. Совету придется перерешать уже решенные вопросы и вместе с тем при несколько иных настроениях, созданных последними событиями. Мы надеемся, что ярко-националистическое направление русской общественной мысли, сказавшееся в дни министерскаго кризиса, не остынет и после его развязки, но полагаем, что пробужденный национальный инстинкт найдет наконец более правильное и последовательно проведенное выражение в основных чертах устройства западно-русскаго земства. Уже при думском обсуждении земскаго законопроекта резко бросалась в глаза следующая ненормальность: и в речи представителя правительства и в речи докладчика комиссии неизменно повторялась фраза о необходимости ввести земство в западных губерниях и в то же время „оградить интересы русскаго населения". У каждаго логически разсуждающаго слушателя неизбежно возникал недоуменный вопрос: каким образом земство может угрожать интересам населения, и если оно действительно угрожает, то зачем же его вводить? Косвенный ответ мы находим в указаниях обоих ораторов на совершенно исключительное распределение этнографическаго состава населения по отношению земельной собственности в крае. Затруднение заключается в том, что в русских, белорусских, малорусских и литовских губерниях господствует крупное польское землевладение, почему введение цензоваго земства неизбежно поведет к передаче последняго в руки польских помещиков и даст им возможность пользоваться для достижения своих национальных идеалов -т.-е. дальнейшаго ополячения русских крестьян— средствами, взимаемыми с русскаго же населения. Вся драма вопроса о западном земстве для наших законодателей сводится к тому, что живое национальное чувство и элементарная логика государственнаго мышления воспрещают им устанавливать ополячение русских на русский счет, а рыцарская верность буржуазно-западническому цензовому началу никак не дозволяет вступить на путь широкой демократизации земскаго избирательнаго права.

Действительно, не легко устроить так, чтобы местные культурные силы были привлечены к самоуправлению, и в то же время, чтобы они не могли проводить свои племенные тенденции. Призывать к самодеятельности заведомо враждебные элементы и заранее обезвреживать их известным противовесом — не все ли равно, что вступить в безплодную борьбу с самим собой? Если большинство крупных земельных владений в руках поляков, то введение цензоваго земства, очевидно, отдает новую власть в польския руки. Реформаторы, не желающие укреплять и развивать власть польскаго помещичьяго панства, должны или отказаться от введения земства, или же вводить земство самое демократическое — с минимальным цензом. Третьяго решения быть не может. Сторонники цензоваго земства в западных губерниях не видят очевиднаго. С точки зрения истиннаго национализма их собственная позиция чрезвычайно сомнительна. Докладчик большинства думской комиссии, деп. Чихачев, выразил опасение, что всякое приближение к всеобщему избирательному праву совершенно устранило бы из земства местные культурные силы, т.-е. представителей польскаго землевладения, которые черезчур малочисленны, и что такая мера была бы нежелательна и опасна. Русское население края он, очевидно, считает некультурным и к земской деятельности неспособным, хотя именно в крестьянских губерниях в роде Вятской и Пермской земская работа была наиболее плодотворной. Приблизительно того же взгляда, что и докладчик, держится и весь законопроект. Он не находит возможным демократизировать земское избирательное право и потому становится лицом к лицу перед логически неразрешимой задачей и, отдавая земскую власть в руки культурнаго и привилегированнаго польскаго меньшинства, в то же время видит себя вынужденным обезсилить его сомнительным противовесом еще“ более слабаго элемента в лице русских помещиков, нарушив цензовую систему системою куриально-племенною. Такия половинчатые, внутренно-противоречивые, решения принимаются и проводятся во имя торжества и сохранения нашего национально-русскаго государственнаго начала. Но, в сущности, все роковые противоречия и все затруднения рождаются именно из полнаго забвения живых русских государственных начал, глубоко демократических и жизненных именно своим демократизмом. Отойдя от того, что составляет самую душу национальной государственности, мы оказываемся совершенно безпомощными в попытках какого бы то ни было государственнаго творчества.

Председатель Совета министров в своей речи призывал оказать помощь „тем слабым отросткам русской государственности, которые еще не могут самостоятельно себя ограждать" и осуждены на гибель в единоборстве с „крепкими цитаделями польской культуры". В действительности же в Западном крае нам приходится наблюдать совсем не культурное соревнование русскаго и польскаго элементов, а просто считаться с естественными историческими плодами польскаго помещичьяго господства, в значительной степени поддерживаемаго в своих гражданских и политических привилегиях слепою в национальных вопросах политикою русскаго правительства. Охраняя в неприкосновенности имущественные привилегии численно ничтожнаго польскаго меньшинства, наши „националисты" казеннаго образца даже в области местной общественной самодеятельности дают ему непропорционально большия права из уважения к его имущественному господству и, оставляя массу русскаго населения в состоянии сравнительнаго безправия, заранее оплакивают его грядущия поражения на ристалище якобы культурнаго соревнования. Разумеется, безоружный не может бороться с вооруженным, но поражение угнетеннаго объясняется вовсе не слабостью его национальной культуры, а скорее всего слабостью чувства национальнаго долга перед родным народом в сердце лиц, стоявших во главе русскаго правительства. Последния столетия представляют собою почти сплошную картину систематическаго ополячения русских провинций под эгидою русской власти. Исключения из общаго правила составляют лишь краткия и мимолетные эпохи Милютина, Самарина, ген. Бибикова и пр. Эти русские не только по имени и официальному положению государственные люди действительно в борьбе за национально-государственные интересы принимали меры не против последствий, а против основных причин польскаго господства. Они служили русскому делу, проводя широкия крестьянския реформы, ограничивая права помещичьяго польскаго землевладения, стремясь уничтожить не проявления, а самые источники инороднаго владычества. Они не преклоняли голову перед иноплеменным захватом земель, видели в нем только результат печальных историческим случайностей, подлежащий исправлению и нормированию во имя высших национально-государственных задач; понимали, что пассивное примирение со всеми последствиями иноплеменных захватов неминуемо приводит русскую государственность в безысходный тупик: раньше приводило к личному крепостничеству русских крестьян перед польскими панами, а теперь—к социальному и общественно-правовому крепостничеству. Они инстинктом чувствовали живое социальное содержание русской государственной идеи и во имя ее живой правды вносили существенные коррективы в исторически создавшияся формы землевладения, осуществляя наделение помещичьей землей бывших крепостных не только в западных губ., но и в пределах самой Польши, чем и заложили основы прочнаго порядка в огнедышущей окраине.

С тех пор в деле уразумения русских государственных задач мы пошли не вперед, а назад. Старые вопросы вновь выдвигаются на очередь и застают нас духовно и морально немощными к их решению, вызывают непосильные затруднения и затяжные министерские, а впоследствии—даже и общеконституционные: кризисы. Всякому ясно, что без привлечения местных сил к самоуправлению немыслимо никакое благоустройство, никакое преуспеяние. Земство необходимо и в Польше и в Литве, и в Белоруссии, и в Киевщине. Нельзя быть в претензии, что в польских губерниях оно окажется польским, но во имя той же справедливости нельзя допускать, чтобы оно было польским в русском крае, и для этого нужно, чтобы оно везде было не помещичьим, а крестьянским земством: чтобы оно ограждало права не меньшинства, а большинства населения; чтобы оно было не буржуазно-цензовым и пански-аристократическим, а народным и демократическим. Верность заветам русской государственности, одно обращение к оставленному первоисточнику русскаго государственнаго творчества сразу упрощает решение кажущагося неразрешимым вопроса и избавляет нас от кошмарных противоречий, в которых безсильно извивается мысль реформаторов, искренно желающих послужить национальному делу, но слишком далеко отошедших от национальной правды.


Niva-1911-13-cover.png

Содержание №13 1911г.: ТЕКСТЪ. Сфинкс. Одна из легенд русской истории. П. П. Гнедича. (Продолжение). — Предназначение. Разсказ И. Н. Потапенко. — Белая ночь. Стихотворение К. Льдова.—„Противочумный форт“.—Законопроект о земстве в западных губерниях (Вопросы внутренней жизни).—Министерские кризисы (Политическое обозрение).—К рисункам.—Заявление.—Объявления.

РИСУНКИ. Христос в Вифании у Марфы и Марии. — Выставка Новаго Общества Художников (11 рисунков). — Видение Девы Марии. — Противочумная лаборатория на форте „Император Александр I“ у Кронштадта (20 рисунков). — К 90-летию дня рождения Принца-регента Луитпольда (группа). — Чума в Манчжурии (5 рисунков).

К этому № прилагается „Полнаго собрания сочинений Ант. П. Чехова“ кн. 3.

г. XLII. Выдан: 26 марта 1911 г. Редактор: В. Я. Светлов. Редактор-Издат.: Л. Ф. Маркс.