И. С. Никитин 1911 №42

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

И. С. Никитин.

(С 2 портр. и 3 рис. на стр. 779 и 780).


16 октября с. г. исполнилось пятьдесят лет со дня кончины одного из выдающихся русских поэтов—Ивана Саввича Никитина.

И. С. Никитин.
1911-42-779-2-nikitin-faximile.png
И. С. Никитин. Со старинной литографии Тима.


Полвека тому назад в Воронеже скончался после долгой и мучительной болезни и такой же мучительной, но недолгой жизни талантливый и несчастный „подвижник русскаго слова“, „поэт-самородок“, автор поэмы „Кулак“ и целой сокровищницы прелестных лирических стихотворений, воспевающих русскую природу и горькую долю простого русскаго человека. Мы с детства, с школьной скамьи знакомимся с его задушевными и простыми стихами, и такия произведения, как „Звезды меркнут и гаснут“... остаются в нашей памяти на всю жизнь, потому что они — сама красота и сама поэзия, красота и поэзия нашей родной природы и жизни...

Пятьдесят лет прошли со дня смерти Никитина. Русские талантливые люди живут недолго. Пушкин не дожил до сорока лет, Лермонтов скончался еще раньше. Слишком рано умер и Никитин,—и ему судьба не позволила перешагнуть даже сорокалетие своей жизни. Он мог бы при иных условиях дожить до нашего времени, но вот стихи его и доныне живы и свежи, а сам он ушел из мира уже полвека тому назад. И, конечно, ушел, не свершив, быть-может, и сотой доли того, чтб мог и должен был бы свершить...

Никитин родился в Воронеже, где родился и жил до него другой талантливый воронежец—Кольцов. И, подобно Кольцову, Никитин тоже происходил из простого звания и почти всю жизнь провел в обстановке и условиях простого и низменнаго быта, упорно выбиваясь из него.

Кольцов был прасолом, т.-е. торговал скотом. Никитин содержал постоялый двор и хозяйничал в нем, продавая проезжим мужикам овес и сено и прислуживая им во время их постоя. Позднее он торговал в Воронеже книгами и письменными принадлежностями, и смерть застала его в этой деятельности, для которой он последние годы своей страдальческой жизни даже забросил поэзию и литературные дела.

В начале его литературной деятельности Никитина даже считали преемником Кольцова и его заместителем,—таким же „простонародным поэтом“ и „поэтом-самоучкой“, каким был воронежский прасол. В самом деле, первые стихотворения Никитина, создавшия ему известность, были в кольцовском духе и стиле. Но сходство его с Кольцовым было совершенно случайное, и автор „Кулака“ в своем творчестве и в своей личной жизни ничем не походит на Кольцова. Тот был и остался сыном народа, с простым и ограниченным миросозерцанием, Никитин же хотя и содержатель третьестепеннаго трактира, хотя и сын кулака, уже ничем не отличался в своем миросозерцании и психике от современной ему интеллигенции. Да и поэзия у него совсем не та, чтб у Кольцова.

У Никитина нет кольцовской наивности и непосредственности. В своем творчестве Никитин приближается к Некрасову: у него такое же, как и у Некрасова, тяготение к тенденциозному изображению быта и страданий простого народа, такая же печаль о меньшом брате и прочувствованное, перегоревшее в глубинах сердца, сострадание к его темноте и духовной бедности. В стихотворениях Никитина нет и тени кольцовскаго жизнерадостнаго и стихийнаго голоса природы и народнаго сердца. Никитин совершенно по-интеллигентски рефлективен. Кольцов поет так, как ему поется, Никитин — так, как считает нужным петь... И только в одном близки друг к другу эти знаменитые воронежцы: оба они были настоящие поэты „Божьей милостью“, и оба оставили в русской литературе крупный след, совершив в жизни тяжелый путь из мрака к свету...

Жизнь И. С. Никитина не представляет никаких выдающихся внешних событий. Он родился в купеческой семье (отец его имел свечной завод и свечную торговлю в Воронеже) в 1824 году. Детские годы Никитина прошли в обезпеченной обстановке, но позднее отец его разорился и принужден был вести жалкое существование содержателя плохого и грязнаго постоялаго двора. И. С. Никитин был отдан в местное духовное училище, потом поступил в духовную семинарию, но не кончил в ней курса, потому что ему пришлось помогать отцу в его деятельности.

И молодой семинарист, познакомившийся в семинарии с запросами высшаго порядка и уже почувствовавший писательское призвание, повел жалкую жизнь трактирнаго не то слуги, не то хозяина: продавал сено и овес, разсуждал с стряпухой, в каком горшке варить горох для проезжающих, и прислуживал пьяным возчикам. И, к довершению всего, воевал с пьяным отцом, который страдал запойным недугом и в пьяном виде тиранил семью...

И в этой-то невозможной обстановке И. С. Никитин бился несколько лет...

«Много сил я схоронил,

Пока дорогу жизни новой

Средь зла и грязи проложил...»

Эти слова—исповедание всей жизни Никитина. И тем более чести для него, что он все-таки проложил дорогу и прямо из трактирнаго подполья шагнул к яркой литературной деятельности и известности.

Известность И. С. Никитина, как поэта, начинается с 1853 г., когда в „Воронежских Губернских Ведомостях“ появились его стихотворения: „Русь“, „Поле“ и „С тех пор, как мир наш необъятный...“ Первое же из этих стихотворений попало, что называется, в тон тогдашнему общественному настроению, исполненному патриотизма (по случаю Крымской войны). К тому же скоро стало известно, что автор этого стихотворения—простой „трактирщик“, и о Никитине заговорили — сначала в Воронеже, а потом и в столицах. Стихотворения его перепечатывались другими журналами, и известность Никитина как-то сразу приобрела крупные размеры.

Он вошел в местный литературно-культурный кружок, в котором участвовали все наиболее интеллигентные воронежцы. И это время, к сожалению, недолгое, осталось лучшим периодом в жизни Никитина. Не покидая своих занятий на постоялом дворе, постоянно сталкиваясь с отцом, он однако всем своим существом принадлежал уже совсем иной жизни и иному обществу. А позднее ему удалось и окончательно уйти с опостылевшаго постоялаго двора: литературный успех и очистившияся от продажи сборника стихов деньги побудили Никитина „отложиться“ от отца и устроить свой собственный угол. Таким углом явился для него книжный магазин, который был открыт нашим поэтом в Воронеже. Торговля книгами пошла бойко, и ради нея Никитин даже забросил потом свою литературную деятельность.

Но литература пошла у него на убыль и по другой, более сущеетвенной, причине: тяжелая хроническая болезнь, уже давно одолевавшая Никитина, усилилась, и поэт стал заметно угасать. И спустя недолгое время—16 октября 1861 года И. С. Никитин скончался. Он умер всего 37 лет от роду, т.-е. в таком возрасте, когда только начинается расцвет духовной жизни человека.

Почти вся эта короткая и тяжелая жизнь прошла в мучительном разладе с действительностью и в пробивании себе дороги к свету и воздуху. И когда наконец дорога была пробита, подошла смерть и наложила свою тяжкую руку на усталаго бойца-труженика. Отец Никитина торговал церковными свечами. Но думал ли он, что сын его будет гореть, как свеча пред святым лицом божественной красоты и поэзии—и сгорит так скоро?

Кому не известны трогательные и хватающие за душу стихи Никитина „Вырыта заступом яма глубокая“? Эти стихи — прекрасный и грустный заключительный аккорд к его недолгой страдальческой жизни.

«Горько она, моя бедная, шла

И, как степной огонек, замерла...»

Но нет, не замерла эта недолгая жизнь, „безприютная, терпеливая и, как осенняя ночь, молчаливая“... Прошло полвека с того дня, как над прахом Ивана Саввича Никитина „крепко закрылась крышка сосновая“, но его жизнь и доныне светится красивым и печальным огоньком в истории нашей литературы и общественности. И огонек этот не погаснет, пока будет звучать русский язык на нашей родине.

Похороны Никитина имели, по отзыву современников, характер общественнаго события. За гробом поэта шло множество народа. Похоронен он в Воронеже, на Митрофаниевском кладбище, рядом с могилой своего знаменитаго земляка-поэта—А. В. Кольцова. Никитин, как поэт, не принадлежит к главным светилам русской литературы, но без него, без его скромной, но сердечной поэзии на русском Парнасе было бы пусто. В русской литературе, вообще проникнутой искренностью и сердечностью, Никитин занимает законное место и имеет свой голос. Его голос слегка надтреснутый, грустный и тихий, но от него дрожат струны человеческаго сердца. И никакой шум других чужих голосов, никакой оркестр новых поэтических дарований не заглушают его далекаго и близкаго голоса. Мы его ясно слышим, потому что ему свыше даровано доходить до наших сердец, несмотря ни на какой окрестный шум. А это даровано только очень немногим поэтам. Стихотворения И. С. Никитина, с их дивными картинами русской природы, дышащими живой красотой наших полей и лесов, нашли себе вдохновеннаго иллюстратора в лиде художника Н. Н. Бажина, стяжавшаго известность своими яркими иллюстрациями к „Мертвым душам“ в издании А. Ф. Маркса. Специально исполненные к юбилею И. С. Никитина, иллюстрации Н. Н. Бажина украсят собою общедоступное издание „Полнаго собрания сочинений“ И. С. Никитина, которое будет выпущено в свет Т-вом А. Ф. Маркс. В издание войдут иллюстрации и других художников. Подробная биография поэта, которой будет снабжено издание, составлено А. М. Путинцевым, специально изучавшим жизнь и творчество И. С. Никитина.

Niva-1911-42-cover.png

Содержание №42 1911г.: ТЕКСТЪ: Заколдованный круг. Повесть В. Тихонова. (Продолжение.)—Никогда. Стихотворение М. Лапиной.—Франц Лист. Очерк А. Коптяева.—И. С. Никитин.Яркия кометы. Очерк Н. С. Павловскаго.—Переворот в Китае (Политическое обозрение). — Юбилейная выставка в Царском Селе.—К рисункам.—Смесь.—Объявления.

РИСУНКИ: Стихает. —У святого колодца.— Король Эрик и Карин Монсдоттер.—Акварели С. Соломко. XXX выставка картин Общества Русских Акварелистов в С.-Петербурге (5 рисунков).—Франц Лист (2 рисунка).—И. С. Никитин (2 портрета и 3 рисунка).—Яркия кометы (1 рис.).—Юбилейная выставка в Царском Селе (4 рисунка).—Памятник Петру I на Большой Охте.

К этому прилагается „Полнаго собрания сочинений Ант. П. Чехова" кн. 10.