К рисункам (1903-03)

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск
Современный Левиафан

В свое время мы уже имели случай говорить о недавно закрывшейся выставке картин покойнаго художника Н. Н. Гриценко. Рисунок, воспроизводимый в настоящем № Нивы, представляет одну из картин талантливаго мариниста, находившуюся на этой выставке. Пред нами «Современный Левиафан» — мистическое чудовище-рыба, воплотившееся в воображении художника в морское военное судно современнаго типа. Мощно несется оно по простору океана, разрезывая своим страшным тараном синюю воду и поднимая высокую борозду пенистаго лазурнаго гребня. Художнику удалось передать всю стремительность движения этого громаднаго Левиафана, по бортам и на башнях котораго виднеются страшные жерла скорострельных пушек.

И далеко расходятся по лазури океана поднятые им темные борозды валов, и тянется вслед за ним безконечная полоса чернаго дыма.

Ведьма

«Дьячок Савелий Гыкин лежал у себя в церковной сторожке на громадной постели и не спал». Этими словами начинается один из превосходных разсказов А. П. Чехова «Ведьма». Дьячок заподозрил свою супругу, красавицу Раису Ниловну, в колдовстве, в том, что она каждый раз, когда захочет увидеть в своем доме посторонних мужчин, устраивает мятель и направляет сбившихся с дороги путников в сторожку. Так и на этот раз разыгралась мятель, и дьячка одолевают злые предчувствия. Послышался далекий колокольчик. «Почту кружит,—бормотал дьячок:—Я... я знаю! И мятель это, и почту кружит, все это ты наделала! В прошлом годе под пророка Даниила и трех отроков была мятель, и что же? Мастер греться заехал. Потом на Алексея, Божьяго Человека, реку взломало и урядника принесло». Так и нынче, спустя короткое время, раздался стук в окно, и в сторожку, действительно, явился с просьбою обогреться сбившийся с дороги почтальон, молодой, белокурый, в истасканном форменном сюртучишке и в рыжих грязных сапогах. Предчувствия дьячка, что его супруга—ведьма, еще более укрепились! Почтальон лег и уснул. Дьячиха сидела на табурете и, сдавив щеки ладонями, глядела в лицо почтальона. Взгляд ее был неподвижный, как у удивленнаго, испуганнаго человека.

— Ну, чего воззрилась!—сердито прошептал Савелий.

— А тебе что? Лежи! —ответила дьячиха, не отрывая глаз от почтальона.

Дьячок умолк, но не мог уснуть и, посмотрев, спустя некоторое время, на жену, увидел, что она все еще смотрит на почтальона. «Щеки ее побледнели, и взгляд загорелся каким-то странным огнем. Дьячок крякнул, сполз на животе с постели и, подойдя к почтальону, прикрыл его лицо платком.»

Однако и это не помогло! Дьячиха, «поудобнее усевшись, опять уставилась на почтальона. Ничего, что лицо было закрыто. Ее не столько занимало лицо, как общий вид, новизна этого человека. Грудь у него была широкая, могучая, руки красивые, тонкия, а мускулистые, стройные ноги были гораздо красивее и мужественнее, чем две «кулдышки» Савелия». Савелий, в конце концов, не вытерпел этого обиднаго для себя созерцания, разбудил почтальона и посоветовал ему ехать во-свояси. В эту ночь он окончательно убедился, что его жена—ведьма!

Рисунок художника А. П. Апсита изображает только-что описанную сцену, когда дьячок крадется с платком в руке, чтобы закрыть лицо почтальона. Прелестный разсказ Чехова, полный художественной правды и глубокаго знания темной и мистически настроенной души простого человека, нашел. для себя в этом рисунке прекрасную иллюстрацию.

Смерть Михаила Битяговскаго

15-го мая 1591 г. в г. Угличе совершилось кровавое злодеяние: был зарезан царевич Дмитрий, сын царицы Марии Нагой, жены Іоанна Грознаго. Летописцы разсказывают следующия подробности об этом событии, столь богатом важными и тяжкими последствиями для русской земли и создавшем одну из причин смутнаго времени— появление самозванцев.

Борис Годунов, затеяв извести царевича, отправил в Углич дьяка Михайлу Битяговскаго, котораго ему рекомендовал Клешнин, как человека расторопнаго и способнаго на это дело. С Битяговским были отправлены сын его Данило, племянник его Никита Качалов и сын мамки царевича, Волоховой, Осип Волохов. Этим людям было поручено заведовать всехм в Угличе, а на Михаила Битяговскаго, сверх того, было возложено управление хозяйством царицы Марии Нагой. В самом убийстве царевича старик Битяговский участия не принимал, но он был, несомненно, душою состоявшагося заговора. 15-го мая 1591 г. мамка Волохова, бывшая в заговоре, повела царевича на двор, где на крыльце уже дожидались убийцы. Один из них, Осип Волохов, взял Дмитрия за руку и спросил: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?» Ребенок, доверчиво подняв голову, ответил: «Нет, старое» — и в этот момент убийца ударил его ножом в шею. Однако, нож только кольнул шею, не успев захватить гортани, а Волохов уже испугался и убежал. Тогда на Дмитрия набросились Данила Битяговский с Качаловым и дорезали его. Соборный пономарь, видевший злодеяние, ударил в набат. Сбежался народ и, узнав об убийстве, умертвил троих убийц Дмитрия. Михайло Битяговский явился на царский двор лишь к тому времени, когда народ уже расправился с его сыном Данилой, с Волоховым и Качаловым. Он пытался уговорить угличан успокоиться и разойтись, но разсвирепевшая толпа стала осыпать его камнями. Битяговский хотел-было спастись во дворце, кинулся бежать в хоромы, однако его настигли и там и в дикой схватке умертвили вместе с его клевретом Даниилом Третьяковым.

Этот момент смерти Михаила Битяговскаго и изображает рисунок художника А. П. Апсита.