Тревоги Западной Европы 1911 №4

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Тревоги Западной Европы.

(Политическое обозрение).

Потсдамское свидание разсеяло преувеличенные опасения относительно нарастающаго русско-германскаго недоброжелательства и внесло некоторое успокоение в сердца и умы. К сожалению, благия последствия свидания оказались весьма непрочными. Русское общественное мнение горячо сочувствовало встрече Императоров, видя в ней осязательное доказательство того, что новые сближения произошли не в ущерб старой политической дружбе, что, выступая в роли члена тройственнаго согласия, Россия отнюдь не становится направленным против Германии тараном в руках английских дипломатов и нисколько не думаеть отрекаться от своих собственных национальных интересов и прав. Всякие союзы и соглашения, всякия политическия комбинации могут считаться сколько-нибудь жизненными и прочными, а не эфемерными и бумажными, только тогда, когда они основаны на прочном базисе согласованных национальных интересов, а не на обмане и недоразумении. Возстановление забытой дружбы устраняло слишком одностороннее толкование русско-англо-французскаго согласия, напоминало миру, что у России есть свои реальные интересы в Персии, и отнимало всякую возможность дипломатическаго злоупотребления новой дружбой на почве использования русской крови для достижения чуждых нам целей национальной борьбы. В этом смысле потсдамское свидание не только не колебало тройственнаго согласия, но, напротив, положительно укрепляло его, доказывая русскому народу, что оно основано именно на прочном устое солидарности национальных интересов и не требует от нас никакого дон-кихотскаго самоотречения. Однакоже предприимчивой и деятельной германской дипломатии такие разультаты свидания оказались не на руку. Она пыталась комментировать его в смысле стремления России к выходу из тройственнаго согласия и в этом смысле обнародовала в второстепенной английской газете „Evening Times“ апокрифическую копию русских предложений Германии, с тем, чтобы убедить в коренном повороте русской политики до полнаго разрыва с Англией и Францией включительно. Газетная утка, ловко выпущенная из рукава дипломатическаго фрака, вызвала во всей Европе настоящую сенсацию, но осведомленная в политических вопросах печать тотчас же привела в известность ее берлинское происхождение, а высокоавторитетные разъяснения французскаго министра иностранных дел, приведенные им в парламентской речи и поддержанные заявлениями лондонской дипломатии, окончательно разсеяли всякия основания к тревоге. Европа убедилась, что политический мир прочно стоит на своей оси, и что мировое равновесие не нарушено существующим только в воображении берлинских публицистов неожиданным переходом России из тройственнаго согласия в тройственный союз. Сила и прочность согласия, его мировое значение почувствовались Европою именно после немецкой попытки заживо похоронить его. Германская печать начала за упокой, а европейская окончила во здравие.

Потсдамское испытание только подтвердило силу тройственнаго соглашения, и в этом смысле тонкая игра берлинской дипломатии окончилась явным проигрышем. Но вслед за первым испытанием неожиданно пришло второе, несравненно более серьезное—так называемый вопрос о флиссингенских укреплениях. Сущность его сводится к тому, что под давлением Германии, даже уверяют, будто бы под страхом ее угроз,—голландское правительство решило приступить к укреплению Флиссингена. Всякое правительство вольно укреплять на своей территории какие угодно пункты, и, казалось бы, иностранным державам нет решительно никакого дела до стратегических планов маленькой Голландии, равной протяжением одной русской губернии и насчитывающей всего пять с лишним миллионов жителей. Но здесь неожиданно возникают юридическия и политическия осложнения. Дело в том, что укрепление Флиссингена дает возможность запереть в любой момент плавание по р. Шельде, свобода котораго гарантирована договором великих держав 1839 г., и лишить Бельгию выхода в море. Таким образом военная закупорка устоев Шельды с юридической точки зрения становится уже спорной, непосредственное же политическое значение ее еще неприятнее и тревожнее. При наличности открытых сухопутных границ с могущественной Германией возведение голландцами укреплений с моря может быть понимаемо только как мера, направленная против Англии, которая считается историческою покровительницею Голландии и которая вела за независимость последней жестокия войны с Наполеоном, не считая возможным допустить утверждение на континенте безграничной военной гегемонии. Раз Голландия вооружается против своей покровительницы, это значит, что она уже поглощена Германией, и что опасная для островитян гегемония фактически устанавливается у них под боком. Мало этого, военное закрытие входа в Шельду лишает Англию возможности оказать помощь своим флотом и армией в деле защиты ею гарантированнаго нейтралитета Бельгии и при легком захвате бельгийской территории корпусом германских войск открывает им новый, ничем не защищенный, путь для вторжения во Францию. Понятен громкий протест против флиссингенских укреплений, поднявшийся и во французской, и в английской, и в бельгийской, и в голландской печати: маленькия страны хотят остаться нейтральными в смертоубийственной борьбе великих соседей и уже заранее видят себя захваченными грядущим кровавым ураганом. За отказом Франции выступить инициатором в передаче вопроса на конференцию держав, надо думать, что с такой инициативой выступит Бельгия, которая будет энергично поддержана и Лондоном и Парижем. Хотя России весь этот вопрос непосредственно не касается, но нельзя забывать, что юридически и на ней лежат известные обязанности, как на державе, подписавшей договор 1839 года. Сверх того, она кровно заинтересована в сохранении европейскаго равновесия и, как участница тройственнаго согласия, едва ли может равнодушно относиться к приобретению Германией важных военно-стратегических преимуществ над нашей союзницей Францией и французской союзницей—Англией. Разгром последних державой тройственнаго союза не замедлил бы очень тяжело сказаться и на нас самих. Вот почему и России не приходится смотреть на флиссингенский вопрос, как на совершенно постороннее дело. Участие в союзах и соглашениях представляет собою единственный способ выйти из уничижающей и ослабляющей изолированности, но оно не позволяет относиться к событиям с точки зрения пословицы „моя хата с краю“ и обязывает во имя солидарности в главных интересах выступать солидарно во всех вопросах общей обороны.

Niva-1911-4-cover.png

Содержание №4 1911г.: ТЕКСТЪ. Выбор. Повесть И. Потапенко. (Продолжение). — Навождение. Разсказ С. Караскевич. — Стихотворение Е. Алибеговой.—Жилищный вопрос и постройки из пустотелых бетонных камней. Очерк С. Петропавловскаго. —Зебры и зеброиды.—Рентгеновские лучи и туберкулез. Очерк.—Людвиг Кнаус.—К рисункам.—В ожидании чумы (Вопросы внутренней жизни.)—Тревоги Западной Европы (Политическое обозрение).—Объявления.

РИСУНКИ. В затруднительном положении.—Богатый деревенский наследник.—Житейская мудростьПожар на ферме.—Конкурсная выставка в Академии Художеств (4 рисунка).—Дом из пустотелых бетонных камней (Курорт Шмидеберг).—Зебры и зеброиды (3 рисунка).—Рентгеновские лучи и туберкулез (2 рисунка).— Л. Кнаус.—Праздник Богоявления Господня, 6 января с. г., в Петербурге (3 рисунка).—Памятник русским воинам, доблестно павшим в штурмах крепости Карс, взятой 6 ноября 1878 г.

К этому № прилагается „Полнаго собрания сочинений Л. А. Мея“ кн. I.

г. XLII. Выдан: 22 января 1911 г. Редактор: В. Я. Светлов. Редактор-Издат.: Л. Ф. Маркс.