Университетский вопрос в Гос. Думе 1911 №8

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

Университетский вопрос в Гос. Думе.

(Вопросы внутренней жизни).

Странное и печальное совпадете: почти в те самые дни, когда Россия, так тяжко страдавшая от народной темноты и невежества, сделала первый решительный шаг к введению всеобщаго обучения, когда она только-что в решении народных представителей заложила фундамент национальнаго просвещения, — вершина последняго—наши университеты и другия высшия учебные заведения испытали внутренний кризис и фактически почти совершенно перестали работать, как разсадник науки.

Вскоре после печальных студенческих междоусобиц, окончившихся убийством товарища, раненаго револьверною пулею в аудиторы во время сходки, последовал циркуляр Совета Министров, безусловно воспрещающий всякия сходки в высших учебных заведениях, и почти тотчас же за циркуляром разразилась всеобщая академическая забастовка, сразу охватившая почти все высшия учебные заведения империи.

Самая последовательность пережитых событий до некоторой степени предопределяет их характер и может служить указанием, как должно отнестись к ним русское общество. Уже кровавая борьба в Новороссийском университете, начавшаяся с химической обструкции и кончившаяся стрельбой в аудиторы, поставила перед нашею совестью вопрос: допустимо ли, чтобы школа могла быть ареною каких бы то ни было политических междоусобиц? В огромном большинстве случаев мы судим об этом уклончиво и односторонне.

Прежде всего нас сбиваешь тот неоспоримый исторический факт, что чуть ли не с самаго учреждения университетов учащаяся молодежь играла в общественной жизни России самую выдающуюся роль. Все передовые движения находили себе поддержку и опору в университетских аудиториях, вербовали армию самоотверженных борцов среди отзывчиваго сердцем студенчества. Несомненно, так было до сих пор, но спрашивается: желательно ли и возможно ли, чтобы так продолжалось и дальше? Можно ли считать политическое брожение в университетах, бывшее прежде всего прямым и неизбежным результатом полнаго отсутствия политической жизни в стране, естественным и нормальным после реформ 1905 года, после учреждения Гос. Думы и допущения некоторой свободы мнений на избирательных собраниях и в печати? До введения народнаго представительства подавленная общественная мысль изыскивала самые нелегальные пути для своего проявления в жизни. Немудрено, что общество, лишенное форума, обращало в политический форум и залы ученых съездов и аудитории университетов. Перед ним не было иного выхода. Но с момента введения у нас народнаго представительства, такой порядок вещей не должен был продолжаться. С открытием Гос. Думы университет должен был утратить свою политическую роль. Рядом с нею он прежде всего уже не мог иметь должнаго нравственнаго авторитета для продолжения своей старой роли—выразителя политических протестов. Не только октябристския пожелания и сравнительно умеренные кадетския требования, но даже заявления таких крайних фракций, как трудовики и социал-демократы, громогласно раздаются теперь с трибуны Гос. Думы в речах депутатов Булата, Гегечкори, Покровскаго и т. д. и разносятся в газетных отчетах во все углы и концы России. Могут ли что-нибудь прибавить к речам испытанных политических бойцов всех направлений речи и постановления их юных единомышленников в студенческих тужурках? Сомнительно. Только в период самой зеленой общественной молодости общество может считать выразителем своих политических идеалов зеленую молодежь. Русская общественность и русская политическая мысль уже вышли из детства и находят своих выразителей вне школьнаго возраста. В 1905 году политическая роль университета была убита раз на всегда. Уступая настоятельным требованиям—не правительства, а самого духа времени, —университеты сделались вынужденными всецело и исключительно сосредоточиться на своей непосредственной задаче—чисто научной и культурной. Если они не спешат с этим естественным и неизбежным самоограничением, то единственно в силу того, что пока еще не успели применитъся и морально приспособиться к изменившимся обстоятельствам. Старые повадки в обстановке новой эпохи невольно как бы возвращают нас к печальному, уже пережитому, прошлому. В остальных приемах борьбы за прогресс есть что-то, по внутреннему смыслу и духу своему чрезвычайно напоминающее реакцию.

Но, помимо моральнаго противоречия, приходится считаться и с чисто практическими последствиями пережитых перемен. Дело в том, что при старом строе политическое настроение студенческой массы было более или менее одинаковым. Акт 17 октября дал свободу выражения всем общественным направлением и тем самым разделил единое русское общество на враждебные партии. Партийное разделение, окрепшее в печати и в общественной жизни, внедрилось в живущую политическими вопросами школу. Среди студентов образовались враждующия группы эс-эров, эс-деков, кадетов, академистов и даже союзников. Если даже зрелые русские люди не всегда обладают терпимостью к чужому мнению и доводят партийную борьбу до совершенно непристойных личных столкновений, то можно ли удивляться, что в среде фанатической, неопытной и безразсудной молодежи она часто приводит к диким и совершенно недопустимым эксцессам? Не так давно, например, в Военно-Медицинской Академии несколько студентов, официально присоединившихся к союзу русскаго народа, подверглись кулачной расправе со стороны левых товарищей. В Одессе на академическом балу левыми была пущена в ход „химическая обструкция“, от которой танцующия дамы падали в обморок, а разъяренные академисты при содействии полиции избивали левых обструкционистов. Применение физическаго насилия не знает границ и пределов.

Депутат Шульгин признавался в думских прениях, что партийные руководители скорее готовы были видеть своих юных единомышленников убитыми, чем битыми по щекам, и потому давали им инструкции об употреблении оружия для самозащиты. От химическаго и физическаго насилия над желающими заниматься товарищами не так уже далеко и до пощечины желающему читать лекцию профессору, а от пощечин и товарищеских тумаков недалеко уже и до кроваваго товарищескаго междоусобия. При разделении партий политика превращаешь университеты в арену самых ужасных кровавых столкновений и катастроф и тем совершенно ясно доказывает, что ей не должно быть места в школе. При изменившихся условиях политическаго быта политика должна быть совершенно изгнана из университетов, потому что ее вторжение делает совершенно невозможной научную жизнь и знаменует собою духовную смерть высшей школы, неизбежный конец высшаго образования в России.

Сознают ли глубокое значение и весь трагизм происходящей борьбы за самое существование школы русское общество и наша Гос. Дума? Относительно последней приходится с величайшим сожалением дать отрицательный ответ. Один раз группою правых и три раза под ряд группою левых депутатов ей предлагалось предъявить запрос правительству и относительно одесских событий и относительно всеобщей забастовки, но Гос. Дума решительно отвергла спешность запроса. Нельзя отрицать, что мотивы запросов были узко-партийными, однако это не достаточный повод прятать такой важный вопрос в дальний ящик и уклоняться от его прямого решения. Благодаря своей уклончивости, Гос. Дума до сих пор как бы обходишь молчанием самую мучительную работу и боль всего русскаго общества, которое не может не болеть судьбою своих детей. Раздробившись на партии, она и в университетском вопросе видишь только арену для сведения партийных счетов и, кажется, всего меньше думаешь о России.

Спешность отвергнута в Гос. Думе 103 голосами против 80.

Еще ярче та же картина партийной борьбы повторилась при обсуждены спешности четвертаго запроса. Депутаты Аджемов, Маклаков, Родичев говорили о провокаторстве, насильничестве и беззакониях правительства; о карьеризме и жестоком себялюбии г. Кассо; о нарушены и циркулярной отмене университетской автономии; о полной невозможности разделения власти между профессорской коллегией и введенной в аудиторию по лицией; о несправедливом гонении на московских профессоров, отказавшихся только от ректорства и уволенных без прошения от профессуры. Правые оппоненты, Шульгин и Замысловский, указывали на развитие социал-демократической пропаганды в университетах: на попустительство и двоедушие профессоров, не принимающих никаких мер даже для того, чтобы препараты химической обструкции не заготовлялись в университетских лабораториях; на побои, наносимые студентами профессорами, подчеркивали, что полиция была введена в здания учебных заведены только после массовых и систематических насилий со стороны забастовщиков, —и обвинение в провокации возводили на всю оппозицию. После взаимных попреков в товариществе с „Сашкой Половневым“ и „Сазоновым“ спешность снова была отвергнута. Партии больше занимались друг другом, чем горем России. Так ли повелевали отнестись к делу патриотический долг и верность культурными интересами страны? Систематически уклоняясь от решения вопроса, Гос. Дума тем самым всецело предоставила его решение на волю борющихся общественных стихий— твердой решимости правительства и слепого фанатизма бастующей молодежи. В результате чуть не поголовная отставка московской профессуры, сотни исключенных юношей с разбитой карьерой, новое накопление взаимной ненависти и недовольства. От разрушения школы страдаешь наука; страдаешь государство, которому нужны просвещенные деятели; страдает притом правительство, которое безсильно возстановить порядок; страдает общество, которое решительно не желает допускать, чтобы борьба политических партий разыгрывалась на трупах его детей, посылаемых в школу для просвещения, а не для решения государственных вопросов. А между тем народное представительство могло бы сыграть решающую роль: со всем авторитетом народных избранников оно обязано было стать посредником между обществом и властью, решительно поддержать правительство в его стремлении освободить школу от политики, подвергнуть строгой критике действия правительства с точки зрения соответствия этой цели и тем самым поддержать политическия права общества за пределами школы. И социальный и политический прогресс идет рука об руку с просвещением и культурой и никогда не может выражаться в разрушении очагов культуры и просвещения. Вандализм наших крайних партий, как „доказательство от противнаго“, свидетельствует своей абсурдностью о том, что в самых основах некоторых прогрессивных направлены коренится какая-то ошибка, приводящая к роковым нелепостям, и потому поневоле вынуждаешь всех граждан, желаюших блага своей родине, искать иных программ, иных путей.

Niva-1911-8-cover.png

Содержание №8 1911г.: ТЕКСТЪ. Сфинкс. Одна из легенд русской истории. П. П. Гнедича. —Праздник света и свободы. (19 февраля 1861 года). Очерк Б. П. Никонова. —Университетский вопрос в Гос. Думе. ( Вопросы внутренней жизни. )—Заявление. —Объявления.

РИСУНКИ. „19 февраля 1861 года“ (16 рисунков, 11 портретов и 2 группы).

К этому № прилагается „Полнаго собрания сочинений Ант. П. Чехова" кн. 2.

г. XLII. Выдан: 19 февраля 1911 г. Редактор: В. Я. Светлов. Редактор-Издат.: Л. Ф. Маркс.