I. I. Ясинский №2 1911

Материал из Niva
Перейти к: навигация, поиск

I. I. Ясинский.

(Портр. на стр. 36).

I. I. Ясинский (по поводу 40-летия литературной деятельности).

Хотя с этого времени минуло ровно тридцать лет, но мне живо помнится выступление Іеронима Іеронимовича Ясинскаго в литературе, как беллетриста. Он уже десять лет был присяжным журнальным работником, писал публицистическия статьи, очерки по естествоведению, негласно редактировал „Газету Гатцука“ в Москве, был одним из редакторов жур­нала „Слово“ издававшагося меценатом Сибиряковым, — и однако же только записные читатели знали его имя. Но... под четырьмя разсказами—„На чистоту“, „Дети“, „Ночь“ и „Расплата", помещенными в „Слове“ 1880 года, появилась подпись Максима Белинскаго — и эта подпись быстро сделала, тридцатилетнему тогда, писателю имя. Имя „Максим Белинский“ с удивительной скоростью облетело провинцию, в особенности юг, сделалось популярным, чуть не баловнем читателей. Известность его росла не по годам, а по месяцам. Друзья поздравляли его с редким успехом, критика говорила ему комплименты, читатели восхищались его поэтическими картинами, истинно-художественным творчеством, способностью опоэтизировать, осветить мяг­ким колоритом даже невеселые явления повседневной житей­ской прозы...

Сделаться настоящим художником слова Ясинскому стоило немалой нравственной ломки. Свою литературную деятельность пришлось ему начать—ей минуло теперь как раз сорокалетие— в момент отрицания искусства нашей интеллигенцией, когда красота считалась пустяком, вздором, а увлечение Боклем, Спенсером, Дарвином, Контом и другими представителями ученой доктрины доходило до крайности. По собственным признаниям его, I. I. Ясинский, почитывая „либеральных доктри­неров“, не знал ни Льва Толстого ни Гончарова, мало знал Тургенева, ревностно отрицал прекрасное в жизни, а самую жизнь считал нестерпимо скучною, задыхаясь в атмосфере quasi-учености.

И вдруг с ним произошла метаморфоза: врожденная поэти­ческая жилка, временно подавленное чутье художественной на­туры заговорило в нашем талантливом писателе. Когда он прочел „Анну Каренину“ Толстого, он словно прозрел. „Точно волшебная панорама, —разсказывает сам I. I.: — развернулась передо мною жизнь целаго общественнаго слоя, трепещущая избытком крови, залитая ярким светом, полная изумительных художественных подробностей“...

С этого времени он проникся благоговением к имени ху­дожника, понял всю силу его значения и остался верен на­всегда его призванию. И вот возрожденный писатель начал действовать в литературе в духе освобождения своего от раб­ства моднаго веяния, и намеченные им идеалы писателя-художника, взгляды на творчество романиста провел он строго и последовательно через всю свою литературную деятельность.

Та теория искусства, которой всегда держался I. I. в своих произведениях, высказана им печатно много лет тому назад. „Мы бросаем роман, —говорит он: — если автор поучает нас психологии, социологии, политической экономии, а не изображает нам жизнь в художественных образах; мы читаем роман, потому что хотим сделаться счастливее, а не образованнее. Конечно, образование может доставить счастие, но только впоследствии, не непосредственно, как это делает поэзия, играющая первенствующую роль в человеческой деятельности всякаго рода... Роман должен быть выше ходячих научных и общественных мнений. Роман — это философия в образах, он учит чувствовать... Поэтическое наслаждение получается от весьма разнообразных душевных волнений, которые возбуждаются в нас чтением поэтических произведений. Насла­ждение в данном случае заключается в гармонической смене впечатлений. Если нет гармонии в этой смене, то мы говорим, что в произведении отсутствует поэтическая правда, и оно или слащаво, или черезчур сухо. Человек и затем при­рода—вот вечная тема поэтических произведений“.

Таков взгляд его на задачи романиста, взгляд, присущий только художнику. А I. I. Ясинский—кстати сказать, давно занимающийся, и не без успеха, живописью, —Художник чистокров­ный, Божией милостью, с большим, сильным талантом, с недюжинным умом, своеобразным, возвышенным, с бездной фантазии и чувства, Художник на редкость чуткий, тонкий, с огромным вкусом, с пониманием сюжета, с настроением.

У Ясинскаго есть произведения, полные захватывающего инте­реса, с блестящими страницами, достойными пера великих „старых мастеров“, прелестные картины провинциальной жизни с целой панорамой типов, психологически верно обрисованных, живых, колоритных. Стоит вспомнить его книгу „Глушь“, в которой Художник блеснул широким размахом кисти,обилием детальной отделки; его „Тараканий бунт“, эту земскую и крестьянскую эпопею; его повести: „Всходы", „Искра Божия“, „Старый город“, „Каря“, „Болотный цветок“, „Спящая кра­савица“, печатавшияся в „Отечественных Записках“ времен Салтыкова, горячо одобрившаго их. Чуткая, любящая душа, от­зывчивая к добру, и скорбящее о неправде сердце сквозят в его произведениях: „Сиреневая поэма“, „Лилия“, „Фауст“, „Путеводная звезда“, „Свет погас“, „Гриша Горбачев“, „Вечный праздник“, „Город мертвых“, „Старый друг“ и др. Сколько тут философии, какое глубокое знание людей, живые наблюдения над их нравами, замашками, бытом.

Тут широ­кой волной льется поэзия, тут и юмор, непосредственный, чисто южный, украинский, и столько милаго лукавства при обрисовке типов и характерных яиц провинции и столиц... Портретист и жанрист он прекрасный, да и в пейзаже бывает видным мастером, но порою он настоящий этнограф. Кисть у него сочная, размашистая; красок много на палитре, изящество, тон­кость письма нередко изумительны. Крупный, нестареющий та­лант виден и доныне во всем, что написано Ясинским до последняго времени.

Молода еще душа у нашего писателя, хотя ему пошел 61-й год. Іеронима Іеронимовича Ясинскаго дала нам Украйна. Родился он в Харькове 18 апреля 1850 года. Его отец польскаго происхождения, мать, в девичестве Белинская (отсюда и псевдоним Максим Белинский), —заправская малороссиянка, боль­шая любительница поэзии. В самом раннем возрасте I. I. на­ учился читать и писать и 6—7-летним мальчиком пристрастился к книгам. Еще в черниговской гимназии стал проявлять он наклонности к творчеству, писал и будучи в университете св. Владимира в Киеве. После недолгой службы в черниговском акцизном управлении, а потом в черниговском губернском земстве, где он был секретарем управы и негласно редактировал „Черниговский Земский Сборник“, стал он боль­ных жрецом искусства и всецело предался литературе. Во всех наших ежемесячниках печатал он свои беллетристическия и другия работы: множество и крупных и мелких его произ­ведений украшали страницы и столбцы иллюстрированных изданий и газет. Вдохнул он здоровую, крепкую жизнь в „Биржевые Ведомости“ своим редакторством в них, приобретя огромную аудиторию, когда под псевдонимом Независимаго вел в этой радикально перестроенной им газете провинциальные обзоры. И сам I. I. издавал несколько изящных жур­налов: „Ежемесячные Сочинения“, „Беседа“, „Почтальон“, „Комета“, „Провинциальный Исторический Журнал“.

П. Быков.

Niva-1911-2-cover.png

Содержание №2 1911г.: ТЕКСТЪ. Выбор. Повесть И. Потапенко. (Продолжение).— Стихотворение Пимена Карпова.—Талант, разсказ Скитальца (С. Петрова).- Цветы крови и лазури. Вечерняя сказка М. Пожаровой.—I. I. Ясинский. Очерк П. Быкова.— К. Е. Маковский. Очерк Г. Аркатова.—Экзотическия революции.(Политическое обозрение).—В Государственной Думе.—Смесь.—Объявления.

РИСУНКИ. К 50-летнему юбилею К. Е. Маковскаго (10 рисунков и 3 портрета).—К 75-летию Полоцкаго кадетскаго корпуса (1 портрет и 5 рисунков).— Вновь назначенный начальник Императорской Военно-Медицинской Академии, лейб-хирург, т. с. Н. А. Вельяминов.—Дом, пожертвованный А. Е. Бузовой городу Петербургу.

К этому прилагается „Полнаго собрания сочинений Ант. П. Чехова“ кн. I.