Андижанская катастрофа

From Niva
Jump to: navigation, search
Лазаретъ
Вагонъ бухарской жел. дор., въ которомъ ютятся лишившiеся крова андижанцы
Андижанцы, оставшiеся безъ крова и живущiе в арбѣ
Военное собранiе
Отдѣленiе Русско-Китайскаго банка. По фот. Пеньевского, авт. «Нивы»
Прiѣздъ туркестанскаго генералъ-губернатора ген.-лейт. Иванова в Андижанъ. Встрѣча генералъ-губернатора у вокзала жел. дор.

(Очеркъ съ 13 рис. на стр. 36, 37 и 38).

Страшная катастрофа, такъ неожиданно поразившая Андижанъ, теперь все ярче, все подробнѣе рисуется предъ нами въ донесеніяхъ офиціальныхъ лицъ и въ разсказахъ очевидцевъ. Истекшее со дня катастрофы время дало возможность точнѣе подсчитать ея убытки и жертвы, выяснить настоящее положеніе вещей и соединить въ одно дѣлое всѣ тѣ безпорядочныя, отрывистыя и разбросанныя впечатлѣнія, которыя были испытаны андижанцами въ самое первое время. Успѣли также появиться и фотографическіе снимки, изображающiе страшный видъ разрушеннаго города, и наши читатели найдутъ въ настоящемъ № журнала цѣлый рядъ подобныхъ изображеній.

Какъ теперь оказывается, еще наканунѣ рокового дня, т. е. 2-го декабря, въ 8 часовъ вечера, былъ легкій подземный толчокъ, замѣченный ташкентской обсерваторіей. Но изъ мѣстныхъ жителей, какъ въ Андижанѣ, такъ и въ окрестностяхъ, никто не обратилъ на него вниманія, и ночь прошла совершенно спокойно. Утро 3-го декабря наступило холодное и сырое, и всю ферганскую долину окуталъ густой туманъ. Въ Андижанѣ начинался обычный трудовой день; открывались магазины, шли въ учебныя заведенія дѣти, спѣшили на службу чиновники. Вдругъ раздался сильный подземный гулъ, и почва подъ ногами прохожихъ вскинулась вверхъ, откидывая шедшихъ по тротуарамъ людей на 2—3 шага на мостовую. Со всѣхъ сторонъ посыпались кирпичи. Стѣны домовъ качались, падали крыши, заборы. Изъ дверей, изъ оконъ выскакивали обезумѣвшіе отъ ужаса люди. Стоны, крики смѣшивались съ гуломъ ударовъ, а удары въ теченіе нѣсколькихъ минуть смѣнялись одинъ за другимъ, разметывая и разбивая несчастный городъ. Паника была такъ велика, что чиновники, занимавшіеся самыми отвѣтственными дѣлами, напримѣръ на почтѣ, въ казначействѣ, въ банкѣ, бросили крупный суммы денегъ, покинули службу и бросились спасаться.

Затѣмъ все опять затихло, и лишь короткая, но сильная буря пронеслась надъ городомъ. Но не успѣло протечь получаса, какъ раздался новый, и на этотъ разъ еще болѣе жестокій, ударъ. Этотъ ударъ, собственно говоря, и докончилъ несчастный Андижанъ. Люди не могли удержаться на ногахъ и падали на землю, а всѣ строенія въ городѣ обратились въ груду безформеннаго мусора, погребая подъ собою людей, имущество, деньги, припасы!

Волна землетрясенія имѣла направленіе съ юга къ сѣверу. Изь стѣнъ строеній, возведенныхъ изъ жженаго кирпича и оказавшихся болѣе устойчивыми, чѣмъ тѣ, которыя были построены изъ сырцоваго кирпича, силою ударовъ были вырваны и отброшены на далекое разстояніе отдельные кирпичи, и при этомъ всего далѣе летѣли кирпичи изъ стѣнъ, въ сѣверной части домовъ. Локомотивы и вагоны на линіи жел. дороги были подброшены также въ сѣверномъ направленiи. Падая обратно, они уже не попадали на рельсы, а самые рельсы оказались скрученными, исковерканными и изогнутыми, словно тонкая проволока.

Въ день катастрофы настроеніе андижанцевъ, по общимъ отзывамъ, было бодрое: спасшіеся отъ смерти были счастливы тѣмъ, что остались живы. Разсказываютъ, напримѣръ, объ одной дамѣ— матери шестерыхъ дѣтей, что когда она со своими дѣтьми очутилась на улицѣ внѣ опасности, то, прижимая ихъ къ себѣ, она не замѣчала ни холода, ни сырости, ни грязи, и въ то время, какъ на ея глазахъ гибло все ея имущество, дорогая обстановка, деньги, она радостно твердила: «Пусть все пропадаетъ! Пусть!» Она осталась жива, дѣти были при ней, все остальное казалось ничтожнымъ, ненужнымъ! Мусульманское населеніе перенесло катастрофу со свойственнымъ магометанамъ фатализмомъ и покорностью судьбѣ. Въ первыя мгновенія и среди нихъ слышались стоны и вопли, но потомъ сарты примирились съ бѣдой, и толпа только глухо стонала при каждомъ новомъ ударѣ: «Аллахъ Акбаръ!» («Всесильный Боже»), «Худо Урды» («Господь поразилъ») «Худоданъ» («Воля Божiя»)—только эти восклицанія и вырывались у бѣдняковъ. Этимъ настроенiемъ толпы воспользовались «маддахи» — странствующіе проповѣдники—и стали увѣщевать толпу покаяться. Они упрекали своихъ слушателей въ забвеніи шаріата, отеческихъ преданій, въ несоблюденіи постовъ, въ развратѣ и роскоши. Толпа покорно внимала имъ, и не было слышно ни жалобъ, ни проклятій, ни слезъ.

Но и жалобы, и слезы поражали даже самаго крѣпкаго зрителя, попадавшаго на перевязочный пунктъ, быстро организованный энергичными докторами Баранкинымъ и Коляго. Сюда стекались въ ужасающемъ количествѣ увѣчные, раненые съ разбитыми головами, ногами, руками, съ тяжкими ранами, причиненными упавшими камнями и балками. Въ одномъ мѣстѣ метался старикъ съ раздавленной ногой, обезумѣвъ отъ невыносимой боли, рядомъ, на носилкахъ, корчилась маленькая дѣвочка, съ перебитыми членами. Далѣе стояли, сидѣли, лежали окровавленный, изуродованныя фигуры, умолявшія о помощи. Доктора и ихъ помощники выбивались изъ силъ, не успѣвая накладывать бинты и повязки. Картина была такая, словно гдѣ-то рядомъ только-что окончилось кровопролитное сраженіе. Чрезвычайную помощь оказалъ отрядъ Краснаго Креста, прибывшій на мѣсто катастрофы, спустя нѣсколько дней.

Настоящими героями выказали себя офицеры и солдаты расположеннаго въ Андижанѣ 11-го туркестанскаго стрѣлковаго батальона. Въ числѣ жертвъ катастрофы, какъ извѣстно, оказался поручикъ Герцулинъ, убитый наповалъ облокками казармы. О его смерти передают слѣдующія подробности: въ моментъ землетрясенія онъ находился въ цейхгаузѣ, занимаясь вмѣстѣ съ нижними чинами разборкою вещей. Какъ только раздался первый ударъ, онъ велѣлъ солдатамъ бѣжать вонъ изъ казармы, а самъ сталъ въ дверяхъ и ждалъ, пока они выйдутъ. Онъ оставался тутъ, пока не выбѣжалъ послѣдній солдатъ, а затѣмъ обернулся, заглянулъ внутрь зданія и спросилъ: «Всѣ ли?» Въ это мгновеніе сверху посыпались обломки и поразили доблестнаго, свято исполнившаго свой долгъ, офицера на смерть. Послѣ убитаго осталась жена, за два дня предъ тѣмъ разрѣшившаяся отъ бремени двойнями. Въ моментъ подземнаго удара она встала съ постели, кинулась бѣжать—и упала. Ее подхватила акушерка и вынесла наружу, но въ смятеніи и страхѣ позабыла о новорожденныхъ. Тогда вѣстовой Герцулина, спокойно замѣтивъ: «Не пропадать же имъ!»—полѣзъ въ разрушавшійся домъ и благополучно вынесъ малютокъ на улицу.

Удивительную находчивость и самообладаніе выказали и другіе стрѣлки. Подпрапорщикъ Еланцевъ, понимая, что солдаты не могутъ оставаться въ критическое время бѣдствія безъ оружія, отправился въ разрушавшееся зданіе казармы и, не обращая вниманія на то, что его каждую минуту могло задавить, собралъ около 60 винтовокъ и вынесъ ихъ. Его примѣру послѣдовали другіе его товарищи и также съ опасностью жизни стали доставать ружья, уже наполовину заваленныя и засыпанныя. И, благодаря ихъ мужеству, весь батальонъ могъ сразу стать подъ ружье и, не мѣшкая, нести необходимую во время катастрофы службу охраны. Были немедленно высланы караулы, патрули и пр. Не меньшую доблесть выказалъ и рядовой Сашукъ, который стоялъ часовымъ у знамени и денежнаго ящика и не покинулъ своего поста, несмотря на то, что падавшіе сверху кирпичи и обломки нанесли ему ушибы и пораненія. Въ общемъ, стрѣлковый батальонъ понесъ слѣдующія потери: 3 убитыхъ (пор. Герцулинъ и два нижнихъ чина) и 19 раненыхъ (офицеръ Тучковъ и 18 нижнихъ чиновъ).

Правительственныя учрежденія и административные пункты послѣ катастрофы оказались въ самомъ бѣдственномъ положеніи. Чрезвычайно пострадала почтово-телеграфная контора; однако она ни на минуту не прекратила своихъ дѣйствій; аппаратъ былъ спасенъ, вытащенъ наружу и утвержденъ на обломкахъ, и немедленно было отправлено извѣщеніе о гибели Андижана, принятое сначала на линіи, какъ потомъ стало извѣстно, съ полнымъ недовѣріемъ: его сочли за забавную мистификацію. Позднѣе почтово-телеграфная -контора кое-как устроилась въ саду, у своихъ развалинъ, въ 2-х юртахъ: въ одной изъ нихъ былъ поставленъ аппаратъ, въ другой помещались на отдыхъ служащіе. Рядомъ, подъ открытымъ небомъ, на двухъ столахъ принималась и разбиралась корреспонденція. Тутъ же горѣлъ костеръ, и у него отогрѣвались и ѣли наскоро состряпанное варево чиновники. Работ на ихъ долю выпала страшная: въ одни сутки подавалось, напримѣръ, болѣе 500 телеграммъ.

А между тѣмъ, начались уже морозы и доходили до 5—7°. Аппарата былъ всего одинъ, и былъ установленъ онъ на двери, утвержденной на врытомъ въ землю ящикѣ. Къ аппарату шли проволоки отъ столба, служившаго въ развалившемся домѣ потолочною балкой. Послѣ 20-го декабря почтовая контора, а также казначейство были помѣщены въ вагонахъ.

Русскіе обыватели Андижана въ весьма большомъ количествѣ разъѣхались изъ несчастнаго города въ другіе города ферганской области. Оставшіеся же донынѣ помѣщаются въ товарныхъ вагонахъ и въ наскоро приспособленныхъ для жилья арбахъ. О томъ, насколько удобно и комфортабельно послѣднее помѣщеніе, наши читатели могутъ составить понятіе по характерному снимку, помѣщенному среди иллюстрацій къ настоящей статьѣ (стр. 36).

Развалины андижанскихъ строеній имѣютъ ужасный видъ. Въ безформенныхъ кучахъ мусора, въ исковерканныхъ руинахъ, прикрытыхъ согнутыми и разорванными крышами, невозможно узнать красивыя зданія русско-китайскаго банка, казначейства, военнаго собранія, лазарета и пр. Вокзалъ желѣзнодорожной станціи погибъ: путь, исковерканный до невозможности, лишь 21-го декабря былъ кое-какъ подправленъ. Необычный видъ имѣетъ водокачка на андижанской станціи: ея верхушка покачнулась на бокъ, словно лихо надѣтая на бекрень шапка. Андижанская крѣпость, на стѣнахъ которой сражались съ кокандцами въ 1875—76 годахъ Черняевъ и Скобелевъ, имѣетъ такой видъ, словно ее только что бомбардировали; обвалы на ея южной сторонѣ, положительно, напоминаютъ взрывъ миной. Однако на полуразвалившемся барбетѣ красуется орудіе, сброшенное-было толчкомъ, но сейчасъ же поставленное обратно.

По позднѣйшимъ свѣдѣніямъ, въ Андижанѣ и его окрестностяхъ погибло 4.500 человѣкъ и разрушено болѣе 30.000 домовъ. Возможно однако, что число убитыхъ гораздо болѣе, такъ какъ сарты, почему-то боясь, что погибшихъ будутъ анатомировать, утаиваютъ ихъ трупы. Денежные убытки, положительно, неисчислимы; точный подсчетъ своихъ убытковъ сдѣлала покамѣстъ лишь средне-азіатская желѣзная дорога и опредѣлила ихъ въ 106 тыс. рублей съ лишнимъ. Но не тысячами, а, прямо, милліонами слѣдуетъ считать потери хлопковыхъ заводовъ, поставлявшихъ колоссальное количество матеріала на московскія хлопчато-бумажныя и прядильно-ткацкія фабрики. Такихъ заводовъ въ Андижанѣ было десять, и почти всѣ они такъ основательно разрушены, что едва ли возникнуть изь праха вновь. Видъ ихъ ужасенъ.

Въ грустномъ положенiи оказываются теперь чиновники и офицеры, служащіе въ Андижанѣ: они купили здѣсь земельные участки — купили въ разсрочку, т. е. забравшись въ долги, и построили съ чрезвычайными усиліями, почти собственными руками скромные домики.

Теперь дома ихъ разрушены, имущество погибло, а земельные банки могутъ отобрать за долгъ и самую землю. Да если бы земля и осталась не отобранной, то каково жить здѣсь подъ вѣчнымъ страхомъ новыхъ катастрофъ?

Менѣе грустно чувствуетъ себя мѣстное туземное населеніе. Сарты удивительно скоро примѣняются къ обстоятельствамъ, и теперь въ разрушенномъ городѣ уже опять кипитъ бойкая жизнь. Они ютятся въ шалашахъ, землянкахъ и арбахъ; на кучахъ мусора они устроили изъ выдерганныхъ изъ-подъ развалинъ кусковъ лѣса двускатные курени, прикрыли ихъ кошмами и уже занимаются своими обычными дѣлишками, главнымъ образомъ, мелкой торговлей. Во многихъ мѣстахъ устроены шатры—чайныя (клубы сартовъ), вездѣ торгуютъ лепешками и сластями, до которыхъ сарты большіе охотники, особенно теперь, во время мусульманской «Уразы». Раздаются пѣсни, музыка. У воротъ мечети или медрессе сѣдобородые старики читаютъ нараспѣвъ коранъ, окруженные многочисленными, сидящими на корточкахъ, слушателями.

Положеніе сартовъ однако вовсе не розовое. Сказывается сильный недостатокъ въ теплыхъ помѣщеніяхъ: зима еще не прошла, и ее надо еще пережить. Сказывается нужда и во всемъ остальномъ, напримѣръ, въ съѣстныхъ припасахъ, хотя продовольственные пункты работаютъ успѣшно, и помощь населенію, вообще, организована хорошо. Установленъ, между прочимъ, льготный желѣзнодорожный тарифъ на перевозку строительныхъ и иныхъ матеріаловъ. Пострадавшимъ чиновникамъ и офицерамъ были выданы сторублевыя пособія, на первое время самой острой нужды.

5-го декабря въ Андижанъ прибыль туркестанскій генералъ - губернаторъ, генералъ-лейтенантъ Ивановъ и, объѣхавъ лично русскій и туземный городъ, успокаивалъ населеніе и сдѣлалъ первыя необходимѣйшія распоряженія о доставкѣ строительныхъ матеріаловъ, припасовъ и пр. Предъ своимъ прибытіемъ сюда, генералъ-лейтенантъ Ивановъ удостоился получить слѣдующую телеграмму Его Императорскаго Величества Государя Императора:

«По прибытіи вашемъ на мѣста, пострадавшія отъ землетрясенія, прошу Мнѣ донести по телеграфу о дальнѣйшихъ подробностяхъ несчастія, о числѣ жертвъ и о первоначальномъ размѣрѣ пособія, которое вы считали бы необходимымъ имѣть сейчасъ въ своемъ распоряженіи.

Николай». Такимъ образомъ, первый откликъ на страшное бѣдствіе изошелъ изь Царская сердца; первая помощь андижанцамъ получена изъ Царскихъ рукъ; нашимъ читателямъ уже извѣстно изъ предыдущей статьи, что Государь Императоръ изволилъ пожертвовать въ пользу пострадавшаго населенія въ Андижанѣ 50.000 р.

А вмѣстѣ съ сердцемъ Царя отозвалось и сердце народа: пожертвованiя и помощь андижанцамъ не прекращаются, и, можетъ-быть, андижанскимъ горожанамъ удастся пережить это тяжелое время благополучно и увидѣть новые свѣтлые дни.