И. С. Никитинъ 1911 №42

From Niva
Jump to: navigation, search

И. С. Никитинъ.

(Съ 2 портр. и 3 рис. на стр. 779 и 780).


16 октября с. г. исполнилось пятьдесятъ лѣтъ со дня кончины одного изъ выдающихся русскихъ поэтовъ—Ивана Саввича Никитина.

И. С. Никитинъ.
1911-42-779-2-nikitin-faximile.png
И. С. Никитинъ. Со старинной литографіи Тима.


Полвѣка тому назадъ въ Воронежѣ скончался послѣ долгой и мучительной болѣзни и такой же мучительной, но недолгой жизни талантливый и несчастный „подвижникъ русскаго слова“, „поэтъ-самородокъ“, авторъ поэмы „Кулакъ“ и цѣлой сокровищницы прелестныхъ лирическихъ стихотвореній, воспѣвающихъ русскую природу и горькую долю простого русскаго человѣка. Мы съ дѣтства, съ школьной скамьи знакомимся съ его задушевными и простыми стихами, и такія произведенія, какъ „Звѣзды меркнутъ и гаснутъ“... остаются въ нашей памяти на всю жизнь, потому что они — сама красота и сама поэзія, красота и поэзія нашей родной природы и жизни...

Пятьдесятъ лѣтъ прошли со дня смерти Никитина. Русскіе талантливые люди живутъ недолго. Пушкинъ не дожилъ до сорока лѣтъ, Лермонтовъ скончался еще раньше. Слишкомъ рано умеръ и Никитинъ,—и ему судьба не позволила перешагнуть даже сорокалѣтіе своей жизни. Онъ могъ бы при иныхъ условіяхъ дожить до нашего времени, но вотъ стихи его и донынѣ живы и свѣжи, а самъ онъ ушелъ изъ міра уже полвѣка тому назадъ. И, конечно, ушелъ, не свершивъ, быть-можетъ, и сотой доли того, чтб могъ и долженъ былъ бы свершить...

Никитинъ родился въ Воронежѣ, гдѣ родился и жилъ до него другой талантливый воронежецъ—Кольцовъ. И, подобно Кольцову, Никитинъ тоже происходилъ изъ простого званія и почти всю жизнь провелъ въ обстановкѣ и условіяхъ простого и низменнаго быта, упорно выбиваясь изъ него.

Кольцовъ былъ прасоломъ, т.-е. торговалъ скотомъ. Никитинъ содержалъ постоялый дворъ и хозяйничалъ въ немъ, продавая проѣзжимъ мужикамъ овесъ и сѣно и прислуживая имъ во время ихъ постоя. Позднѣе онъ торговалъ въ Воронежѣ книгами и письменными принадлежностями, и смерть застала его въ этой дѣятельности, для которой онъ послѣдніе годы своей страдальческой жизни даже забросилъ поэзію и литературныя дѣла.

Въ началѣ его литературной дѣятельности Никитина даже считали преемникомъ Кольцова и его замѣстителемъ,—такимъ же „простонароднымъ поэтомъ“ и „поэтомъ-самоучкой“, какимъ былъ воронежскій прасолъ. Въ самомъ дѣлѣ, первыя стихотворенія Никитина, создавшія ему извѣстность, были въ кольцовскомъ духѣ и стилѣ. Но сходство его съ Кольцовымъ было совершенно случайное, и авторъ „Кулака“ въ своемъ творчествѣ и въ своей личной жизни ничѣмъ не походитъ на Кольцова. Тотъ былъ и остался сыномъ народа, съ простымъ и ограниченнымъ міросозерцаніемъ, Никитинъ же хотя и содержатель третьестепеннаго трактира, хотя и сынъ кулака, уже ничѣмъ не отличался въ своемъ міросозерцаніи и психикѣ отъ современной ему интеллигенціи. Да и поэзія у него совсѣмъ не та, чтб у Кольцова.

У Никитина нѣтъ кольцовской наивности и непосредственности. Въ своемъ творчествѣ Никитинъ приближается къ Некрасову: у него такое же, какъ и у Некрасова, тяготѣніе къ тенденціозному изображенію быта и страданій простого народа, такая же печаль о меньшомъ братѣ и прочувствованное, перегорѣвшее въ глубинахъ сердца, состраданіе къ его темнотѣ и духовной бѣдности. Въ стихотвореніяхъ Никитина нѣтъ и тѣни кольцовскаго жизнерадостнаго и стихійнаго голоса природы и народнаго сердца. Никитинъ совершенно по-интеллигентски рефлективенъ. Кольцовъ поетъ такъ, какъ ему поется, Никитинъ — такъ, какъ считаетъ нужнымъ пѣть... И только въ одномъ близки другъ къ другу эти знаменитые воронежцы: оба они были настоящіе поэты „Божьей милостью“, и оба оставили въ русской литературѣ крупный слѣдъ, совершивъ въ жизни тяжелый путь изъ мрака къ свѣту...

Жизнь И. С. Никитина не представляетъ никакихъ выдающихся внѣшнихъ событій. Онъ родился въ купеческой семьѣ (отецъ его имѣлъ свѣчной заводъ и свѣчную торговлю въ Воронежѣ) въ 1824 году. Дѣтскіе годы Никитина прошли въ обезпеченной обстановкѣ, но позднѣе отецъ его разорился и принужденъ былъ вести жалкое существованіе содержателя плохого и грязнаго постоялаго двора. И. С. Никитинъ былъ отданъ въ мѣстное духовное училище, потомъ поступилъ въ духовную семинарію, но не кончилъ въ ней курса, потому что ему пришлось помогать отцу въ его дѣятельности.

И молодой семинаристъ, познакомившійся въ семинаріи съ запросами высшаго порядка и уже почувствовавшій писательское призваніе, повелъ жалкую жизнь трактирнаго не то слуги, не то хозяина: продавалъ сѣно и овесъ, разсуждалъ съ стряпухой, въ какомъ горшкѣ варить горохъ для проѣзжающихъ, и прислуживалъ пьянымъ возчикамъ. И, къ довершенію всего, воевалъ съ пьянымъ отцомъ, который страдалъ запойнымъ недугомъ и въ пьяномъ видѣ тиранилъ семью...

И въ этой-то невозможной обстановкѣ И. С. Никитинъ бился нѣсколько лѣтъ...

«Много силъ я схоронилъ,

Пока дорогу жизни новой

Средь зла и грязи проложилъ...»

Эти слова—исповѣданіе всей жизни Никитина. И тѣмъ болѣе чести для него, что онъ все-таки проложилъ дорогу и прямо изъ трактирнаго подполья шагнулъ къ яркой литературной дѣятельности и извѣстности.

Извѣстность И. С. Никитина, какъ поэта, начинается съ 1853 г., когда въ „Воронежскихъ Губернскихъ Вѣдомостяхъ“ появились его стихотворенія: „Русь“, „Поле“ и „Съ тѣхъ поръ, какъ міръ нашъ необъятный...“ Первое же изъ этихъ стихотвореній попало, что называется, въ тонъ тогдашнему общественному настроенію, исполненному патріотизма (по случаю Крымской войны). Къ тому же скоро стало извѣстно, что авторъ этого стихотворенія—простой „трактирщикъ“, и о Никитинѣ заговорили — сначала въ Воронежѣ, а потомъ и въ столицахъ. Стихотворенія его перепечатывались другими журналами, и извѣстность Никитина какъ-то сразу пріобрѣла крупные размѣры.

Онъ вошелъ въ мѣстный литературно-культурный кружокъ, въ которомъ участвовали всѣ наиболѣе интеллигентные воронежцы. И это время, къ сожалѣнію, недолгое, осталось лучшимъ періодомъ въ жизни Никитина. Не покидая своихъ занятій на постояломъ дворѣ, постоянно сталкиваясь съ отцомъ, онъ однако всѣмъ своимъ существомъ принадлежалъ уже совсѣмъ иной жизни и иному обществу. А позднѣе ему удалось и окончательно уйти съ опостылѣвшаго постоялаго двора: литературный успѣхъ и очистившіяся отъ продажи сборника стиховъ деньги побудили Никитина „отложиться“ отъ отца и устроить свой собственный уголъ. Такимъ угломъ явился для него книжный магазинъ, который былъ открытъ нашимъ поэтомъ въ Воронежѣ. Торговля книгами пошла бойко, и ради нея Никитинъ даже забросилъ потомъ свою литературную дѣятельность.

Но литература пошла у него на убыль и по другой, болѣе сущеетвенной, причинѣ: тяжелая хроническая болѣзнь, уже давно одолѣвавшая Никитина, усилилась, и поэтъ сталъ замѣтно угасать. И спустя недолгое время—16 октября 1861 года И. С. Никитинъ скончался. Онъ умеръ всего 37 лѣтъ отъ роду, т.-е. въ такомъ возрастѣ, когда только начинается расцвѣтъ духовной жизни человѣка.

Почти вся эта короткая и тяжелая жизнь прошла въ мучительномъ разладѣ съ дѣйствительностью и въ пробиваніи себѣ дороги къ свѣту и воздуху. И когда наконецъ дорога была пробита, подошла смерть и наложила свою тяжкую руку на усталаго бойца-труженика. Отецъ Никитина торговалъ церковными свѣчами. Но думалъ ли онъ, что сынъ его будетъ горѣть, какъ свѣча предъ святымъ лицомъ божественной красоты и поэзіи—и сгоритъ такъ скоро?

Кому не извѣстны трогательные и хватающіе за душу стихи Никитина „Вырыта заступомъ яма глубокая“? Эти стихи — прекрасный и грустный заключительный аккордъ къ его недолгой страдальческой жизни.

«Горько она, моя бѣдная, шла

И, какъ степной огонекъ, замерла...»

Но нѣтъ, не замерла эта недолгая жизнь, „безпріютная, терпѣливая и, какъ осенняя ночь, молчаливая“... Прошло полвѣка съ того дня, какъ надъ прахомъ Ивана Саввича Никитина „крѣпко закрылась крышка сосновая“, но его жизнь и донынѣ свѣтится красивымъ и печальнымъ огонькомъ въ исторіи нашей литературы и общественности. И огонекъ этотъ не погаснетъ, пока будетъ звучать русскій языкъ на нашей родинѣ.

Похороны Никитина имѣли, по отзыву современниковъ, характеръ общественнаго событія. За гробомъ поэта шло множество народа. Похороненъ онъ въ Воронежѣ, на Митрофаніевскомъ кладбищѣ, рядомъ съ могилой своего знаменитаго земляка-поэта—А. В. Кольцова. Никитинъ, какъ поэтъ, не принадлежитъ къ главнымъ свѣтиламъ русской литературы, но безъ него, безъ его скромной, но сердечной поэзіи на русскомъ Парнасѣ было бы пусто. Въ русской литературѣ, вообще проникнутой искренностью и сердечностью, Никитинъ занимаетъ законное мѣсто и имѣетъ свой голосъ. Его голосъ слегка надтреснутый, грустный и тихій, но отъ него дрожатъ струны человѣческаго сердца. И никакой шумъ другихъ чужихъ голосовъ, никакой оркестръ новыхъ поэтическихъ дарованій не заглушаютъ его далекаго и близкаго голоса. Мы его ясно слышимъ, потому что ему свыше даровано доходить до нашихъ сердецъ, несмотря ни на какой окрестный шумъ. А это даровано только очень немногимъ поэтамъ. Стихотворенія И. С. Никитина, съ ихъ дивными картинами русской природы, дышащими живой красотой нашихъ полей и лѣсовъ, нашли себѣ вдохновеннаго иллюстратора въ лидѣ художника Н. Н. Бажина, стяжавшаго извѣстность своими яркими иллюстраціями къ „Мертвымъ душамъ“ въ изданіи А. Ф. Маркса. Спеціально исполненныя къ юбилею И. С. Никитина, иллюстраціи Н. Н. Бажина украсятъ собою общедоступное изданіе „Полнаго собранія сочиненій“ И. С. Никитина, которое будетъ выпущено въ свѣтъ Т-вомъ А. Ф. Марксъ. Въ изданіе войдутъ иллюстраціи и другихъ художниковъ. Подробная біографія поэта, которой будетъ снабжено изданіе, составлено А. М. Путинцевымъ, спеціально изучавшимъ жизнь и творчество И. С. Никитина.

Niva-1911-42-cover.png

Содержание №42 1911г.: ТЕКСТЪ: Заколдованный кругъ. Повѣсть В. Тихонова. (Продолженіе.)—Никогда. Стихотвореніе М. Лапиной.—Францъ Листъ. Очеркъ А. Коптяева.—И. С. Никитинъ.Яркія кометы. Очеркъ Н. С. Павловскаго.—Переворотъ въ Китаѣ (Политическое обозрѣніе). — Юбилейная выставка въ Царскомъ Селѣ.—Къ рисункамъ.—Смѣсь.—Объявленія.

РИСУНКИ: Стихаетъ. —У святого колодца.— Король Эрикъ и Каринъ Монсдоттеръ.—Акварели С. Соломко. XXX выставка картинъ Общества Русскихъ Акварелистовъ въ С.-Петербургѣ (5 рисунковъ).—Францъ Листъ (2 рисунка).—И. С. Никитинъ (2 портрета и 3 рисунка).—Яркія кометы (1 рис.).—Юбилейная выставка въ Царскомъ Селѣ (4 рисунка).—Памятникъ Петру I на Большой Охтѣ.

Къ этому прилагается „Полнаго собранія сочиненій Ант. П. Чехова" кн. 10.