Къ рисункамъ (1903-03)

From Niva
Jump to: navigation, search
Современный Левіаѳанъ

Въ свое время мы уже имѣли случай говорить о недавно закрывшейся выставкѣ картинъ покойнаго художника Н. Н. Гриценко. Рисунокъ, воспроизводимый въ настоящемъ № Нивы, представляетъ одну изъ картинъ талантливаго мариниста, находившуюся на этой выставкѣ. Предъ нами «Современный Левіаѳанъ» — мистическое чудовище-рыба, воплотившееся въ воображеніи художника въ морское военное судно современнаго типа. Мощно несется оно по простору океана, разрѣзывая своимъ страшнымъ тараномъ синюю воду и поднимая высокую борозду пѣнистаго лазурнаго гребня. Художнику удалось передать всю стремительность движенія этого громаднаго Левіаѳана, по бортамъ и на башняхъ котораго виднѣются страшныя жерла скорострѣльныхъ пушекъ.

И далеко расходятся по лазури океана поднятыя имъ темныя борозды валовъ, и тянется вслѣдъ за нимъ безконечная полоса чернаго дыма.

Вѣдьма

«Дьячокъ Савелій Гыкинъ лежалъ у себя въ церковной сторожкѣ на громадной постели и не спалъ». Этими словами начинается одинъ изъ превосходныхъ разсказовъ А. П. Чехова «Вѣдьма». Дьячокъ заподозрилъ свою супругу, красавицу Раису Ниловну, въ колдовствѣ, въ томъ, что она каждый разъ, когда захочетъ увидѣть въ своемъ домѣ постороннихъ мужчинъ, устраиваетъ мятель и направляетъ сбившихся съ дороги путниковъ въ сторожку. Такъ и на этотъ разъ разыгралась мятель, и дьячка одолѣваютъ злыя предчувствія. Послышался далекій колокольчикъ. «Почту кружитъ,—бормоталъ дьячокъ:—Я... я знаю! И мятель это, и почту кружитъ, все это ты надѣлала! Въ прошломъ годѣ подъ пророка Даніила и трехъ отроковъ была мятель, и что же? Мастеръ грѣться заѣхалъ. Потомъ на Алексѣя, Божьяго Человѣка, рѣку взломало и урядника принесло». Такъ и нынче, спустя короткое время, раздался стукъ въ окно, и въ сторожку, действительно, явился съ просьбою обогрѣться сбившійся съ дороги почтальонъ, молодой, бѣлокурый, въ истасканномъ форменномъ сюртучишкѣ и въ рыжихъ грязныхъ сапогахъ. Предчувствія дьячка, что его супруга—вѣдьма, еще болѣе укрѣпились! Почтальонъ легъ и уснулъ. Дьячиха сидѣла на табуретѣ и, сдавивъ щеки ладонями, глядѣла въ лицо почтальона. Взглядъ ея былъ неподвижный, какъ у удивленнаго, испуганнаго человѣка.

— Ну, чего воззрилась!—сердито прошепталъ Савелій.

— А тебѣ что? Лежи! —отвѣтила дьячиха, не отрывая глазъ отъ почтальона.

Дьячокъ умолкъ, но не могъ уснуть и, посмотрѣвъ, спустя нѣкоторое время, на жену, увидѣлъ, что она все еще смотритъ на почтальона. «Щеки ея поблѣднѣли, и взглядъ загорѣлся какимъ-то страннымъ огнемъ. Дьячокъ крякнулъ, сползъ на животѣ съ постели и, подойдя къ почтальону, прикрылъ его лицо платкомъ.»

Однако и это не помогло! Дьячиха, «поудобнѣе усѣвшись, опять уставилась на почтальона. Ничего, что лицо было закрыто. Ее не столько занимало лицо, какъ общій видъ, новизна этого человѣка. Грудь у него была широкая, могучая, руки красивыя, тонкія, а мускулистыя, стройныя ноги были гораздо красивѣе и мужественнѣе, чѣмъ двѣ «кулдышки» Савелія». Савелій, въ концѣ концовъ, не вытерпѣлъ этого обиднаго для себя созерцанія, разбудилъ почтальона и посовѣтовалъ ему ѣхать во-свояси. Въ эту ночь онъ окончательно убѣдился, что его жена—вѣдьма!

Рисунокъ художника А. П. Апсита изображаетъ только-что описанную сцену, когда дьячокъ крадется съ платкомъ въ рукѣ, чтобы закрыть лицо почтальона. Прелестный разсказъ Чехова, полный художественной правды и глубокаго знанія темной и мистически настроенной души простого человѣка, нашелъ. для себя въ этомъ рисункѣ прекрасную иллюстрацію.

Смерть Михаила Битяговскаго

15-го мая 1591 г. въ г. Угличѣ совершилось кровавое злодѣяніе: былъ зарѣзанъ царевичъ Дмитрій, сынъ царицы Маріи Нагой, жены Іоанна Грознаго. Лѣтописцы разсказываютъ слѣдующія подробности объ этомъ событіи, столь богатомъ важными и тяжкими послѣдствіями для русской земли и создавшемъ одну изъ причинъ смутнаго времени— появленіе самозванцевъ.

Борисъ Годуновъ, затѣявъ извести царевича, отправилъ въ Угличъ дьяка Михайлу Битяговскаго, котораго ему рекомендовалъ Клешнинъ, какъ человѣка расторопнаго и способнаго на это дѣло. Съ Битяговскимъ были отправлены сынъ его Данило, племянникъ его Никита Качаловъ и сынъ мамки царевича, Волоховой, Осипъ Волоховъ. Этимъ людямъ было поручено завѣдовать всѣхмъ въ Угличѣ, а на Михаила Битяговскаго, сверхъ того, было возложено управленіе хозяйствомъ царицы Маріи Нагой. Въ самомъ убійствѣ царевича старикъ Битяговскій участія не принималъ, но онъ былъ, несомненно, душою состоявшагося заговора. 15-го мая 1591 г. мамка Волохова, бывшая въ заговорѣ, повела царевича на дворъ, гдѣ на крыльцѣ уже дожидались убійцы. Одинъ изъ нихъ, Осипъ Волоховъ, взялъ Дмитрія за руку и спросилъ: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?» Ребенокъ, довѣрчиво поднявъ голову, отвѣтилъ: «Нѣтъ, старое» — и въ этотъ моментъ убійца ударилъ его ножомъ въ шею. Однако, ножъ только кольнулъ шею, не успѣвъ захватить гортани, а Волоховъ уже испугался и убѣжалъ. Тогда на Дмитрія набросились Данила Битяговскій съ Качаловымъ и дорѣзали его. Соборный пономарь, видѣвшій злодѣяніе, ударилъ въ набатъ. Сбѣжался народъ и, узнавъ объ убійствѣ, умертвилъ троихъ убійцъ Дмитрія. Михайло Битяговскій явился на царскій дворъ лишь къ тому времени, когда народъ уже расправился съ его сыномъ Данилой, съ Волоховымъ и Качаловымъ. Онъ пытался уговорить угличанъ успокоиться и разойтись, но разсвирѣпѣвшая толпа стала осыпать его камнями. Битяговскій хотѣлъ-было спастись во дворцѣ, кинулся бѣжать въ хоромы, однако его настигли и тамъ и въ дикой схваткѣ умертвили вмѣстѣ съ его клевретомъ Даніиломъ Третьяковымъ.

Этотъ моментъ смерти Михаила Битяговскаго и изображаетъ рисунокъ художника А. П. Апсита.