Тревоги Западной Европы 1911 №4

From Niva
Jump to: navigation, search

Тревоги Западной Европы.

(Политическое обозрѣніе).

Потсдамское свиданіе разсѣяло преувеличенныя опасенія относительно нарастающаго русско-германскаго недоброжелательства и внесло нѣкоторое успокоеніе въ сердца и умы. Къ сожалѣнію, благія послѣдствія свиданія оказались весьма непрочными. Русское общественное мнѣніе горячо сочувствовало встрѣчѣ Императоровъ, видя въ ней осязательное доказательство того, что новыя сближенія произошли не въ ущербъ старой политической дружбѣ, что, выступая въ роли члена тройственнаго согласія, Россія отнюдь не становится направленнымъ противъ Германіи тараномъ въ рукахъ англійскихъ дипломатовъ и нисколько не думаеть отрекаться отъ своихъ собственныхъ національныхъ интересовъ и правъ. Всякіе союзы и соглашенія, всякія политическія комбинаціи могутъ считаться сколько-нибудь жизненными и прочными, а не эфемерными и бумажными, только тогда, когда они основаны на прочномъ базисѣ согласованныхъ національныхъ интересовъ, а не на обманѣ и недоразумѣніи. Возстановленіе забытой дружбы устраняло слишкомъ одностороннее толкованіе русско-англо-французскаго согласія, напоминало міру, что у Россіи есть свои реальные интересы въ Персіи, и отнимало всякую возможность дипломатическаго злоупотребленія новой дружбой на почвѣ использованія русской крови для достиженія чуждыхъ намъ цѣлей національной борьбы. Въ этомъ смыслѣ потсдамское свиданіе не только не колебало тройственнаго согласія, но, напротивъ, положительно укрѣпляло его, доказывая русскому народу, что оно основано именно на прочномъ устоѣ солидарности національныхъ интересовъ и не требуетъ отъ насъ никакого донъ-кихотскаго самоотреченія. Однакоже предпріимчивой и дѣятельной германской дипломатіи такіе разультаты свиданія оказались не на руку. Она пыталась комментировать его въ смыслѣ стремленія Россіи къ выходу изъ тройственнаго согласія и въ этомъ смыслѣ обнародовала въ второстепенной англійской газетѣ „Evening Times“ апокрифическую копію русскихъ предложеній Германіи, съ тѣмъ, чтобы убѣдить въ коренномъ поворотѣ русской политики до полнаго разрыва съ Англіей и Франціей включительно. Газетная утка, ловко выпущенная изъ рукава дипломатическаго фрака, вызвала во всей Европѣ настоящую сенсацію, но освѣдомленная въ политическихъ вопросахъ печать тотчасъ же привела въ извѣстность ея берлинское происхожденіе, а высокоавторитетныя разъясненія французскаго министра иностранныхъ дѣлъ, приведенныя имъ въ парламентской рѣчи и поддержанныя заявленіями лондонской дипломатіи, окончательно разсѣяли всякія основанія къ тревогѣ. Европа убѣдилась, что политическій міръ прочно стоитъ на своей оси, и что міровое равновѣсіе не нарушено существующимъ только въ воображеніи берлинскихъ публицистовъ неожиданнымъ переходомъ Россіи изъ тройственнаго согласія въ тройственный союзъ. Сила и прочность согласія, его міровое значеніе почувствовались Европою именно послѣ нѣмецкой попытки заживо похоронить его. Германская печать начала за упокой, а европейская окончила во здравіе.

Потсдамское испытаніе только подтвердило силу тройственнаго соглашенія, и въ этомъ смыслѣ тонкая игра берлинской дипломатіи окончилась явнымъ проигрышемъ. Но вслѣдъ за первымъ испытаніемъ неожиданно пришло второе, несравненно болѣе серьезное—такъ называемый вопросъ о флиссингенскихъ укрѣпленіяхъ. Сущность его сводится къ тому, что подъ давленіемъ Германіи, даже увѣряютъ, будто бы подъ страхомъ ея угрозъ,—голландское правительство рѣшило приступить къ укрѣпленію Флиссингена. Всякое правительство вольно укрѣплять на своей территоріи какіе угодно пункты, и, казалось бы, иностраннымъ державамъ нѣтъ рѣшительно никакого дѣла до стратегическихъ плановъ маленькой Голландіи, равной протяженіемъ одной русской губерніи и насчитывающей всего пять съ лишнимъ милліоновъ жителей. Но здѣсь неожиданно возникаютъ юридическія и политическія осложненія. Дѣло въ томъ, что укрѣпленіе Флиссингена даетъ возможность запереть въ любой моментъ плаваніе по р. Шельдѣ, свобода котораго гарантирована договоромъ великихъ державъ 1839 г., и лишить Бельгію выхода въ море. Такимъ образомъ военная закупорка устоевъ Шельды съ юридической точки зрѣнія становится уже спорной, непосредственное же политическое значеніе ея еще непріятнѣе и тревожнѣе. При наличности открытыхъ сухопутныхъ границъ съ могущественной Германіей возведеніе голландцами укрѣпленій съ моря можетъ быть понимаемо только какъ мѣра, направленная противъ Англіи, которая считается историческою покровительницею Голландіи и которая вела за независимость послѣдней жестокія войны съ Наполеономъ, не считая возможнымъ допустить утвержденіе на континентѣ безграничной военной гегемоніи. Разъ Голландія вооружается противъ своей покровительницы, это значитъ, что она уже поглощена Германіей, и что опасная для островитянъ гегемонія фактически устанавливается у нихъ подъ бокомъ. Мало этого, военное закрытіе входа въ Шельду лишаетъ Англію возможности оказать помощь своимъ флотомъ и арміей въ дѣлѣ защиты ею гарантированнаго нейтралитета Бельгіи и при легкомъ захватѣ бельгійской территоріи корпусомъ германскихъ войскъ открываетъ имъ новый, ничѣмъ не защищенный, путь для вторженія во Францію. Понятенъ громкій протестъ противъ флиссингенскихъ укрѣпленій, поднявшійся и во французской, и въ англійской, и въ бельгійской, и въ голландской печати: маленькія страны хотятъ остаться нейтральными въ смертоубійственной борьбѣ великихъ сосѣдей и уже заранѣе видятъ себя захваченными грядущимъ кровавымъ ураганомъ. За отказомъ Франціи выступить иниціаторомъ въ передачѣ вопроса на конференцію державъ, надо думать, что съ такой иниціативой выступитъ Бельгія, которая будетъ энергично поддержана и Лондономъ и Парижемъ. Хотя Россіи весь этотъ вопросъ непосредственно не касается, но нельзя забывать, что юридически и на ней лежатъ извѣстныя обязанности, какъ на державѣ, подписавшей договоръ 1839 года. Сверхъ того, она кровно заинтересована въ сохраненіи европейскаго равновѣсія и, какъ участница тройственнаго согласія, едва ли можетъ равнодушно относиться къ пріобрѣтенію Германіей важныхъ военно-стратегическихъ преимуществъ надъ нашей союзницей Франціей и французской союзницей—Англіей. Разгромъ послѣднихъ державой тройственнаго союза не замедлилъ бы очень тяжело сказаться и на насъ самихъ. Вотъ почему и Россіи не приходится смотрѣть на флиссингенскій вопросъ, какъ на совершенно постороннее дѣло. Участіе въ союзахъ и соглашеніяхъ представляетъ собою единственный способъ выйти изъ уничижающей и ослабляющей изолированности, но оно не позволяетъ относиться къ событіямъ съ точки зрѣнія пословицы „моя хата съ краю“ и обязываетъ во имя солидарности въ главныхъ интересахъ выступать солидарно во всѣхъ вопросахъ общей обороны.

Niva-1911-4-cover.png

Содержание №4 1911г.: ТЕКСТЪ. Выборъ. Повѣсть И. Потапенко. (Продолженіе). — Навожденіе. Разсказъ С. Караскевичъ. — Стихотвореніе Е. Алибеговой.—Жилищный вопросъ и постройки изъ пустотѣлыхъ бетонныхъ камней. Очеркъ С. Петропавловскаго. —Зебры и зеброиды.—Рентгеновскіе лучи и туберкулезъ. Очеркъ.—Людвигъ Кнаусъ.—Къ рисункамъ.—Въ ожиданіи чумы (Вопросы внутренней жизни.)—Тревоги Западной Европы (Политическое обозрѣніе).—Объявленія.

РИСУНКИ. Въ затруднительномъ положеніи.—Богатый деревенскій наслѣдникъ.—Житейская мудростьПожаръ на фермѣ.—Конкурсная выставка въ Академіи Художествъ (4 рисунка).—Домъ изъ пустотѣлыхъ бетонныхъ камней (Курортъ Шмидебергъ).—Зебры и зеброиды (3 рисунка).—Рентгеновскіе лучи и туберкулезъ (2 рисунка).— Л. Кнаусъ.—Праздникъ Богоявленія Господня, 6 января с. г., въ Петербургѣ (3 рисунка).—Памятникъ русскимъ воинамъ, доблестно павшимъ въ штурмахъ крѣпости Карсъ, взятой 6 ноября 1878 г.

Къ этому № прилагается „Полнаго собранія сочиненій Л. А. Мея“ кн. I.

г. XLII. Выданъ: 22 января 1911 г. Редакторъ: В. Я. Светловъ. Редакторъ-Издат.: Л. Ф. Марксъ.