19 февраля въ Государственной Думѣ 1911 №10

From Niva
Jump to: navigation, search

19 февраля въ Государственной Думѣ.

(Вопросы внутренней жизни).

Группа крестьянъ-депутатовъ Гос. Думы воздвигла на свои средства въ думской залѣ памятникъ Царю-Освободителю. На торжествѣ 19 февраля присутствовали представители всѣхъ фракцій Гос. Думы, кромѣ крайнихъ лѣвыхъ и крайнихъ правыхъ, члены Гос. Совѣта съ предсѣдателемъ Акимовымъ и вице-предсѣдателемъ Голубевымъ во главѣ. Кабинетъ министровъ былъ во главѣ съ П. А. Столыпинымъ.

Крестьяне-депутаты, положившіе къ подножію бюста лавровый вѣнокъ, стали въ первыхъ рядахъ.

Молебенъ служилъ еп. Евлогій въ сослуженіи членовъ Думы священниковъ.

На торжество были приглашены и присутствовали потомки дѣятелей освободительной эпохи: гр. Ростовцевъ, Милютинъ и Арциповичъ.

По окончаніи молебна А. И. Гучковъ произнесъ слѣдующую рѣчь:

„Сегодня вся Россія слилась въ празднованіи свѣтлой годовщины великаго дня 19 февраля, вездѣ возносятся радостныя благодарственныя молитвы; народъ русскій благоговѣйно преклоняется передъ чистой памятью Монарха, творца великой реформы, сдѣлавшаго ее призваніемъ Своей жизни.

Актъ 19 февраля подготовлялся исторически. Онъ воплотилъ завѣтныя чаянія поколѣній лучшихъ русскихъ людей, онъ воплотилъ въ себѣ весь идеализмъ нашей общественной мысли и все же онъ является личнымъ подвигомъ Императора, свободнымъ актомъ Его державной воли, движеніемъ Его великаго сердца.

Въ исторіи Россіи найдется, быть-можетъ, мало такихъ драматическихъ эпизодовъ, какъ эта борьба почти одинокаго Самодержца, окруженнаго небольшой кучкой горячихъ патріотовъ, со сплоченной фалангой темныхъ силъ и встревоженныхъ интересовъ.

Изъ этой борьбы Самодержецъ вышелъ побѣдителемъ, сильный Своей вѣрой въ народъ, а исходъ реформы показалъ, кто являлся истиннымъ охранителемъ величія, да и самого существованія Россіи.

Но среди этого большого общаго народнаго праздника то частное скромное торжество, которое насъ здѣсь собрало, имѣетъ все же знаменательное значеніе. И мѣсто, гдѣ мы сошлись, и время, которое мы переживаемъ, и составъ сегодняшняго переживанія, въ которомъ не мало лицъ, принадлежащихъ къ той средѣ, для которой полвѣка тому назадъ прозвучалъ благовѣстъ свободы,— все это невольно толкаетъ мысль на другой, близкій намъ, великій актъ, связанный внутренней аналогіей и исторической преемственностью съ событіемъ, которое мы нынѣ празднуемъ.

„Царю-Освободителю — благодарные крестьяне, члены Государственной Думы“. Такова надпись на постаментѣ этого памятника — „1861—1911 г. “ Тогда рабы, сегодня законодатели.

Цѣлая историческая эпоха легла между этими гранями, согрѣтая и ярко озаренная двумя свѣточами. 19 февраля—17 октября — два величайшихъ акта новѣйшей исторіи Россіи, безповоротно опредѣлившихъ дальнѣйшую судьбу нашего отечества. Разобщенные полустолѣтіемъ, они внутренно близки другъ другу.

И актъ 17 октября создался „по манію Царя“, вѣровавшаго въ Свой народъ. И онъ явился осуществленіемъ старой завѣтной мечты, онъ встрѣтилъ тѣ же опасенія и предостереженія робкихъ, близорукихъ людей, лжепророковъ и лжемудрецовъ, и онъ закончился торжествомъ великодушной идеи задолго до наступленія и для него юбилейныхъ дней.

19 февраля—17 октября. Это двѣ историческія вѣхи на одномъ пути,—пути къ соціальной справедливости и къ политической свободѣ, къ величію Россіи и славѣ ея Монарха“.

Самая эффектная часть рѣчи Гучкова, это — фраза: „Тогда рабы, сегодня законодатели“. Два историческихъ этапа, прекрасно опредѣляющіе пройденный Россіей путь. Надѣленіе крестьянъ человѣческими и гражданскими правами должно было логически привести и къ надѣленію ихъ извѣстными политическими правами. Сто милліоновъ русскихъ крестьянъ, уравненныхъ въ правахъ съ остальными гражданами, безспорно, должны въ концѣ концовъ явиться законодателями страны.

19 февраля несомнѣнно—самый смѣлый праздникъ русской государственности. Во всей тысячелѣтней исторіи Россіи, быть-можетъ, не было другого дня, въ которомъ бы христіанско-демократическая сущность русской государственной идеи раскрывалась съ такой всепримиряющей полнотой и ослѣпительной яркостью. Въ такихъ поднимающихъ гражданскій духъ воспоминаніяхъ славнаго прошлаго должны быть открыты живые завѣты нашего государственнаго будущаго. Наиболѣе поучительная для нашего поколѣнія сторона пережитаго полвѣка назадъ крѣпостной Россіей соціально-правового переворота раскрывается передъ нами уже въ самомъ внутреннемъ механизмѣ реформы, въ выясненіи того, сотрудничествомъ какихъ общественныхъ элементовъ было осуществлено дѣло освобожденія. Въ этомъ великомъ событіи сошлись три основныя стихіи нашей общественной жизни, обыкновенно между собою совершенно разобщенныя и почти на всемъ пути русской исторіи идущія вразбродъ: государственная власть, интеллигенція и народъ. Мало связанныя одна съ другой, еще менѣе знающія другъ друга, часто вступающія даже во взаимную борьбу, тутъ онѣ слились въ нѣчто цѣльное и единое. Правительство пошло навстрѣчу самому завѣтному желанію народа, интеллигенція, въ лицѣ ея лучшихъ представителей, отдала всѣ свои рабочія силы въ распоряженіе правительства. Въ результатѣ родилась свобода. Каждый изъ этихъ элементовъ въ отдѣльности былъ безсиленъ и ничего не могъ создать.

Народъ, пытавшійся добиться свободы безъ участія интеллигенціи и содѣйствія правительства, создалъ только ужасы разнузданной пугачевщины. Интеллигенція, пробовавшая дѣйствовать безъ правительства и народа, была въ силахъ устроить только кровавый день 14 декабря, который страшно обезлюдилъ цѣлое царствованіе и на нѣсколько тяжелыхъ десятилѣтій отдалилъ 19 февраля. Наконецъ правительство, пытавшееся дать свободу народу безъ содѣйствія заподозрѣнной и угнетенной интеллигенціи, создавало только рядъ безплодныхъ и безрезультатныхъ комиссій, изъ которыхъ ровно ничего не выходило.

На русскомъ тронѣ со временъ Екатерины не было ни одного царя, который не думалъ бы объ освобожденіи своего народа, и въ то же время не было ни одного, который бы былъ въ силахъ помочь великому горю народному. Быть-можетъ, безсильнѣе всѣхъ въ этомъ случаѣ былъ могущественнѣйшій изъ монарховъ—Николай I, при которомъ собиралось 19 секретныхъ комитетовъ для освобожденія крѣпостныхъ, и всѣ самыя гуманныя повелѣнія котораго оставались мертвою буквою, не имѣющей приложенія къ жизни. Всѣ стремились къ освобожденію и въ то же время поддерживали крѣпостной деспотизмъ. Мысль, противоборствующая власти, обезсиливаетъ ея лучшіе гуманные порывы; власть, противоборствующая мысли, въ концѣ концовъ неизбѣжно приводитъ націю къ севастопольскому разгрому, къ разложенію и смерти. Лишь сочетаніе знанія и силы дѣлаетъ знаніе дѣйствительно свѣтлымъ, дѣлаетъ силу дѣйствительно могущественной. Только опираясь другъ на друга, они становятся творческими, зиждительными началами общественной жизни. Освобожденіе крестьянъ явилось результатомъ именно этой дружной совмѣстной работы въ теченіе долгаго времени разрозненныхъ между собою общественныхъ и правительственныхъ силъ, соединившихся во имя блага русскаго народа. Можно съ полной увѣренностью сказать, что. иначе, какъ такимъ путемъ, свобода и не могла бы родиться на свѣтъ. Для того, чтобы возвести ее въ законъ и поставить въ основу новаго гражданскаго порядка, недостаточно было однѣхъ смутъ и разрушительныхъ потрясеній— для этого требовалась огромная созидательная и устроительная работа, располагающая высокимъ авторитетомъ власти, сочувствіемъ и довѣріемъ народа и культурно-образовательными ресурсами интеллигенціи.

Быть-можетъ, покойному Императору Александру II было бы несравненно удобнѣе жить въ мирѣ и въ добромъ согласіи съ окружающей тронъ крупной аристократіей, не огорчая Своихъ приближенныхъ, не подвергая коренной ломкѣ вѣками сложившіеся устои; быть-можетъ, Онъ такъ и поступилъ бы, если бы до Него не доходили стоны и слезы крестьянскіе, и если бы на Немъ не лежала тяжелая отвѣтственность за грядущія судьбы ввѣренныхъ Его державѣ народовъ. Государь охранялъ будущее націи и въ жертву ему принесъ и Свой покой и матеріальные интересы собственниковъ земель и душъ. Помощниками Его явились люди, глубже другихъ понимавшіе интересы Россіи, какъ единаго цѣлаго. Живое государственное творчество черпало и вдохновеніе и рѣшимость къ преобразованіямъ въ верховной идеѣ народнаго блага. Въ этомъ самый сокровенный смыслъ крестьянской реформы и ея поучительная сторона. Отреченіе отъ классовыхъ интересовъ во имя общенаціональнаго благополучія, неоспоримое первенство народно-государственнаго права надъ частнымъ и групповымъ, патріотическое пониманіе отечества, какъ живого и никогда не умирающаго воплощенія солидарности всѣхъ гражданъ безъ различія классовъ и состояній—таковъ завѣтъ величайшаго событія прошлаго вѣка, данный грядущимъ вѣкамъ. Именно это, освѣтившее всю эпоху великихъ реформъ, чувство всеобщей національно-патріотической солидарности и составляетъ характернѣйшую ея особенность, которой отъ души можетъ позавидовать наша современная общественность, раздробившаяся на нѣсколько лагерей. Въ тѣ времена, когда не было никакого представительства, и такіе чиновники, какъ Милютинъ, и такіе дворяне, какъ Самаринъ и кн. Черкасскій, были истинными представителями всего русскаго народа цѣльной, а не раздробленной на сословные этажи единой Россіи. Надо сознаться, что въ наши дни объединявшая к окрылявшая на великій подвигъ 19 февраля надклассовая политическая этика и въ порывахъ реформаторовъ и даже въ политическихъ стремленіяхъ самого общества уступила мѣсто чисто классовой политикѣ. Самая психологія общественно-государственныхъ теченій стала болѣе близкой къ Западу и болѣе чуждой свѣтлымъ воспоминаніямъ родной старины.

Въ новомъ строѣ прогрессивныхъ стремленій, въ новой обосновкѣ всего государственнаго бытія есть что-то тревожное, чувствуется глубокій разрывъ съ самымъ свѣтлымъ прошлымъ. Россія Александра II и Милютина можетъ гордиться

безкровностью величайшаго соціально экономическаго переворота: то, что другіе народы получали цѣною революцій въ крови и огнѣ, то русскій народъ получилъ чисто-государственнымъ путемъ, какъ незабвенный актъ проявленія высокой государственной идеологіи.

Въ этомъ наша глубокая противоположность Западу. Внутренній механизмъ соціальнаго прогресса оказывается у насъ совершенно инымъ. Тамъ прогрессъ основанъ на разъединеніи и классовой борьбѣ, у насъ — на единствѣ и классовомъ самоотреченіи. Не поучительно ли: Россія двигалась впередъ только въ тѣ эпохи, когда и русское общество и русское правительство начинали жить думой о народѣ и объединялись въ этой скорбной думѣ! Обратно: эпоха регресса и застоя всегда были эпохами затменія народно-государственной мысли. Какъ только забывали о народѣ, тотчасъ же утрачивалось верхнее объединительное начало. Каждая изъ дѣйствующихъ силъ, разрывая духовную связь съ остальнымъ міромъ, начинала въ самой себѣ искать опору и цѣль своего существованія и становилась въ своей обособленности какимъ-то инороднымъ тѣломъ въ національномъ организмѣ. Въ такія времена общественная жизнь превращалась въ безцѣльное, медленное умираніе, безсильное брюзжаніе, въ хроническую непріязнь, иногда разгоравшуюся въ хаосъ непримиренныхъ идей, безпочвенныхъ порывовъ и безнадежной борьбы, — хаосъ, изъ котораго ничего не рождалось, кромѣ еще большаго мрака безнадежности и смерти.

Въ этомъ мракѣ, застилающемъ непроницаемой пеленой и настоящее и грядущее, яркой путеводной звѣздой сіяетъ свѣтлое воспоминаніе о незабвенномъ днѣ 19 февраля.


Niva-1911-10-cover.png

Содержание №10 1911г.: ТЕКСТЪ. Сфинксъ. Одна изъ легендъ русской исторіи. П. П. Гнѣдича.—Стихотвореніе Сергѣя Касаткина. — Наташа. Этюдъ Виктора Гофмана.—Цезарина. Разсказъ С. Марсьенъ.—Н. H. Дубовской.—„Пѣвецъ загадочныхъ натуръ“.—Новыя звѣзды. Очеркъ Н. С. Павловскаго.— 19 февраля въ Государственной Думѣ (Вопросы внутренней жизни).—Е. Н. Чириковъ —Пятидесятилѣтіе Императорскаго С.-Петербургскаго Общества Поощренія Рысистаго Коннозаводства.—Годовщина скорби.—Къ рисункамъ.—Заявленіе.—Объявленія.

РИСУНКИ. Зима.—Ранняя весна.—Иматра.—Выборъ приданаго.—Идиллія (Полувѣрцы Псковской г.). — Притихло. — Н. Дубовской.—Фридрихъ Шпильгагенъ.— Памяти Императора Александра II (1881—1911) (8 рисунковъ).—Новыя звѣзды (5 рисунковъ).—Годовщина скорби (2 рисунка).—Е. Н. Чириковъ.—Къ 50-лѣтію Императорскаго Спб. Общества Поощренія Рысистаго Коннозаводства.

Къ этому № прилагается: 1) „Ежемѣс. литерат. и популярно-научныя приложенія“ за Мартъ 1911 г., 2) „ПАРИЖСКІЯ МОДЫ“ за Мартъ 1911 г. съ 39 рис. и отдѣльн. лист. съ 27 черт. выкр. въ натур. величину и 29 рис. для выпилки по дереву.

г. XLII. Выданъ: 5 марта 1911 г. Редакторъ: В. Я. Светловъ. Редакторъ-Издат.: Л. Ф. Марксъ.